ПОЧЕМУ КАРЛ ГУСТАВ МАННЕРГЕЙМ НЕ БЫЛ ОБЪЯВЛЕН ВОЕННЫМ ПРЕСТУПНИКОМ

Часто задают вопрос, почему не был объявлен военным преступником маршал Маннергейм, один из самых непримиримых врагов большевизма и главнокомандующий вражеской армии?

Думаю, что у Сталина были известные ему основания не преследовать Маннергейма и позволить ему спокойно закончить жизнь в Швейцарии.

Карл Густав Маннергейм личность незаурядная. Он был действительно непримиримым и убежденным врагом большевизма. Но не был врагом исторической России. Точно такими же врагами большевизма были генералы Врангель, Деникин и многие другие враги советской власти, которые при этом оставались патриотами России. А как иначе мог относиться уроженец Финляндии швед Маннергейм к стране, в которой прошла вся его сознательная жизнь с ранней юности? Маннергейм закончил Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге, блестящий кавалергард и прекрасный кавалерист, женат на дочери генерал-майора Арапова Анастасии Александровне, все друзья и близкие люди – представители русской знати, принят при царском дворе: на коронации императора Николая II один из двух кавалергардов, шествующих впереди государя, был Маннергейм. В Русско-японскую войну гвардеец Маннергейм переводится в армейскую кавалерию и добровольцем отправляется на войну. Воюет храбро, награжден боевыми орденами. Замечательно и отважно воюет и в Германскую войну. При этом любим и уважаем солдатами. Внимателен к людям, всегда вежлив с нижними чинами. Денщик Маннергейма, русский крестьянин Иван Кондратьевич Корпачев спасает командира, закрывая от пули. Маннергейм неизменно обращается к Корпачеву по имени-отчеству. Иван Кондратьевич не оставляет любимого командира до конца жизни, последовав за ним в Финляндию.

Как мог отнестись к революции генерал-лейтенант свиты Его Величества, который искренне любил своего государя? Маннергейм всегда носил в левом кармане мундира памятную медаль с коронации императора и отвечал на вопрос, почему его в бою пули не берут, что эта медаль его талисман. Портрет государя всю жизнь стоял на столе Маннергейма.

Маннергейм, разочаровавшись в попытках белых армий свергнуть власть большевиков, считал своим долгом уберечь от «красной заразы» хотя бы Финляндию. И, к сожалению, должен был пойти на сотрудничество с финскими националистами. Это была трагедия Белого движения: «Хоть с дьяволом, но против большевиков». Генерал Краснов сотрудничал с немцами, Колчак, Деникин и Юденич надеялись на помощь союзников по Антанте.

Некоторые исследователи утверждают, что Маннергейм запретил финской авиации бомбить Ленинград и запретил вести артиллерийские обстрелы города. Доказательств нет. Но можно представить, что Маннергейм не мог желать уничтожения города, в котором прошли лучшие годы его жизни. Во всяком случае, известно, что Маннергейм всегда демонстративно замолкал и прекращал всякие разговоры, когда германские офицеры заводили речь о Ленинграде.

Но, несомненно, жертвы среди мирного населения в годы блокады и на совести маршала Маннергейма, командующего финскими войсками.

Маннергейм, как и некоторые русские эмигранты, мог считать, что участвует в Крестовом походе против большевизма. Но при этом уже в августе 1941 г., когда вермахт, казалось, одерживает победу за победой, говорил, что война с Советским Союзом развивается неудачно и скептически оценивал возможность победы над русскими.

Маннергейм воевал плечом к плечу с русским солдатом в двух войнах, 30 лет прослужил в Русской армии. Может быть, он понял, раз русский народ не восстал против советской власти с началом войны, то Россию победить не удастся. Во всяком случае, Маннергейм как-то сказал финским политикам, что если даже они разрушат Петербург, то русские его снова построят.

Не случайно во время предвыборной президентской кампании в Финляндии финская пресса обвиняла Маннергейма в том, что у него русская жена, русский денщик, а на столе неизменно стоит портрет русского императора. Маннергейм в 1939 г. советовал финскому правительству уступить требованиям Москвы о переносе границы и принять условия русских об обмене территориями.

Утверждают даже, что до конца своих дней в Швейцарии Маннергейм сожалел о том, что финны безвозвратно потеряли много хороших и теплых традиций царских времен.

А Сталин умел уважать идейных врагов из Белого движения. Не случайно он 12 раз смотрел во МХАТе «Дни Турбиных».

Возможно, Сталину были известны и другие, неизвестные для нас сведения о поведении Маннергейма. Но существует легенда, что Сталин лично вычеркнул имя Маннергейма из списка военных преступников, подлежащих суду.