https://pravoslavie.ru/95550.html

Елена Малер

Источник: Прихожанин

В современном Чили, католической, казалось бы, стране за совсем недолгий срок заметным и значимым явлением стало Православное христианство. Средоточие русского Православия в главном городе Чили, Сантьяго – приход Святителя Николая Сербского – уникальная община, паству которой составляют не только наши соотечественники как зарубежной, так и отечественной ветвей Православия, но и верующие из разных славянских стран и даже православные чилийцы. Об истории и перспективах развития православной миссии в Чили, об опыте пастырской работы в этой стране и формировании уникальной межправославной общины с настоятелем прихода Святителя Николая Сербского в г. Сантьяго иереем Душаном Михайловичем побеседовала побывавшая недавно в Чили Елена Малер.

Об истории православия в Чили

Уважаемый отец Душан, расскажите, пожалуйста, об истории появления и развития Православия в Чили,о появившихся за это время русских общинах и приходах.

Начало православного присутствия в Чили связано с появлением первых переселенцев из Палестины и Сирии в конце XIX – начале XX века –они и до сих пор являются самыми многочисленными представителями Православия в этой стране. В конце XIX века на территорию Чили обратили внимание сербские мореплаватели из Дубровника и Боки Которски, которая сегодня принадлежит Черногории. Но большинство из них ассимилировались и влились в уже тогда весьма многочисленную хорватскую католическую общину – хорваты переселялись в Чили еще c середины XIX века вместе с немцами, которых чилийские власти приглашали осваивать плодородные чилийские земли. Первые русские «белые» эмигранты начали прибывать в Чили после октябрьского переворота 1917 года. Русская православная церковь появилась в этой стране 25 декабря 1933 года, когда была организована первая русская православная община в г. Сантьяго – приход Казанской иконы Божией Матери РПЦЗ, возглавляемый протоиереем Илиодором Антиповым, первым русским священником в Чили. Позднее появилась еще одна русская эмигрантская община РПЦЗ – приход Святой Троицы. Обе общины так параллельно и существовали, пока к власти в Чили не пришел Сальвадор Альендe и значительное число русских эмигрантов не покинуло Чили. Затем, после военного путча Пиночета, произошло объединение двух православных общин в одну и был построен новый русский храм Святой Троицы и Казанской иконы Божией Матери. Примерно, в те же годы появился и первый приход под управлением Московской Патриархии – Святого Иоанна Богослова. После объединения РПЦЗ и РПЦ МП, к сожалению, священник храма Святой Троицы и Казанской иконы Божией Матери ушел в раскол. А православные чилийцы из РПЦЗ, которые остались верными каноническому порядку, организовали в Сантьяго свою православную общину Св. Нектария Эгинского, настоятелем которой стал отец Алекс Аэдо. А еще через какое-то время он основал еще один приход – Св. Силуана Афонского – во втором по значимости городе Чили Консепсьоне, и сейчас общими усилиями православных арабов, русских и чилийцев в нем идет строительство храма.

Насколько я знаю, после достаточно интенсивного развития в середине века развитие Православия в Чили внезапно приостановилось и пошло на спад. Так ли это и с чем это было связано?

Православие в Чили достаточно бурно развивалось в послевоенные десятилетия: тогда в Чили одновременно служили шесть русских священников, два-три чилийца, а у арaбов было двенадцать приходов. После, с семидесятых годов и до наших дней, наблюдался спад, что, конечно, очень печальный факт. Но есть множество причин, которые привели к такой ситуации. Во-первых, это многолетнее отсутствие реального интереса и работы Православных Поместных Церквей на территории Латинской Америки, в результате чего у миллионов православных христиан на огромных просторах этого континента годами, а то и десятилетиями, не было ни своих храмов, ни каких-либо контактов с православными священниками, в результате чего многие перешли в католицизм или протестантизм. Во-вторых, это ошибочная кадровая политика, при которой назначение священнослужителей в эти края часто воспринималось как своего рода ссылка, и поэтому многие из них старались как можно скорее найти более комфортное место служения, прежде всего, в США или в Канаде, вследствие чего местные люди теряли веру в искренность православных священников. В-третьих, это массовые злоупотребления со стороны разных авантюристов, самозванцев и раскольников, которые действовали (а многие и до сих пор действуют) под видом православных священников, подрывая доверие местного населения и тем самым нанося огромный ущерб каноническому священству. Антиохийский митрополит Силуан однажды сказал мне, что на территории Латинской Америки действует около 80 (!) разных раскольнических организаций православного толка. К сожалению, надо признать, что и со стороны канонических архиереев и священнослужителей также были случаи пастырских ошибок, обусловленных недостаточными знаниями об этой стране и недостаточным пониманием местного менталитета. К этому можно добавить еще и конфликты между православными юрисдикциями, – прежде всего, Константинопольским Патриархатом, который претендует на первенство на этой территории, и Антиохийским Патриархатом, который имеет гораздо больше исторических и фактических оснований для этого первенства. Эти конфликты, естественно, сильно смущали потенциальных прихожан.

Первый опыт и первые трудности служения в Чили

Расскажите, пожалуйста, каким образом Вы, будучи священником Сербской Православной Церкви и выпускником Самарской Духовной семинарии, оказались в Чили?

Я приехал в Чили 11 августа 2012 года по благословению моего архиерея митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия, который в 2011 году организовал на территории Латинской Америки новую епархию Сербской Церкви. В отличие от Аргентины и, например, Венесуэлы, где у Сербской Церкви были свои православные общины и приходы, в Чили не было ничего – ни церкви, ни православной общины, – так что для меня это был путь в полную неизвестность. Единственное, на что я мог рассчитывать, это временный приют в квартире одного нашего эмигранта, который в то время уезжал в Сербию, и небольшое количество денег, достаточное для того, чтобы покрыть расходы на жизнь в этот период. Но шансы, что я смогу выжить в этой весьма дорогой стране, были мизерны. У меня был даже куплен обратный билет на 22 сентября. Тем не менее у Господа были другие планы на мой счет. Спустя две недели одна влиятельная сербка предложила мне принять участие в конкурсе для приема на работу в одной крупной международной компании – и я получил эту работу. А сразу после этого она помогла мне арендовать квартиру, и вместо возвращения в Сербию я остался в Чили, и уже в конце сентября в Сантьяго перебралась и моя супруга с двумя нашими маленькими детьми. Первые семь месяцев я параллельно работал в компании и служил, но это было очень трудно совмещать, и через некоторое время я оставил фирму и полностью посвятил себя пастырской работе.

Храм Троицы и Казанской иконы Божией матери. Русско-чилийское Венчание    

Как начиналось Ваше служение в Чили, с какими первыми трудностями Вам пришлось столкнуться, в каких непривычных обстоятельствах приходилось служить?

Первое время я служил в домашней церкви православной общины Св. Нектария Эгинского РПЦЗ, состоявшей из православных чилийцев. Мои первые Литургии проходили в маленьком частном домике, превращенном в домашнюю церковь, где перед импровизированным алтарем могло поместиться максимум 7–8 человек. Для меня это был совершенно новый и экзотический опыт. Затем я получил благословение антиохийского митрополита Сергия перейти служить в церковь Рождества Пресвятой Богородицы Антиохийского Патриархата, в которой я и мои прихожане были приняты с братской любовью и гостеприимством ее настоятелем иереем Франциско Сальвадором. Это служение дало мне замечательную возможность ежедневно контактировать с отцом Франциско, узнавать богослужебную традицию Антиохийской Церкви, обмениваться опытом и мнениями, что и послужило сильным импульсом для нашей дальнейшей пастырской работы. Ведь одна из главных проблем, с которой сталкивается православный священник в Южной Америке, – это изоляция, отсутствие каких-либо контактов с духовенством, которая может продолжаться месяцами и даже годами. Некоторые священники в таких условиях постепенно отступают от установленной практики богослужения, подвергаются разным негативным влияниям, а порой даже заканчивают в расколах, совершают канонические преступления или впадают в различные еретические заблуждения. Вот почему общение является неоценимым богатством для священников, находящихся в неправославном окружении.

Приобретя за прошедшие здесь годы уникальный опыт служения, что бы Вы посоветовали учитывать приезжающим сюда православным священникам и миссионерам?

Думаю, что лучшим ответом на этот вопрос будет то, что мне посоветовал митрополит Силуан еще до того, как я отправился в Чили. Он рекомендовал мне следующее: «Когда приедете в Латинскую Америку, первое, что надо сделать, – первый год широко открыть глаза и уши, но закрыть – рот! Не пытайтесь использовать свой европейский жизненный опыт и правила поведения на этой территории. Это духовные джунгли!» Думаю, что этот молодой, но очень мудрый Владыка был абсолютно прав. Но не знаю, удалось ли это сделать кому-нибудь, включая меня. Мне кажется, что только сейчас, спустя четыре года, я начинаю понимать, где я нахожусь, и почувствовал, что способен принять этот чудный менталитет и поведение чилийцев, которые вначале были мне совершенно непонятны.

Уникальный межправославный приход в Сантьяго

Во время моей недавней поездки в Чили, оказавшись на Литургии в Вашем храме, я, как нигде прежде, почувствовала, что Православная Церковь, действительно, является Вселенской. Расскажите, пожалуйста, как Вам удалось сформировать такой удивительный межправославный приход и кто Ваши прихожане?

а, эта особенность нашего прихода Святителя Николая Сербского связана с историей выпавшего мне здесь служения. Ведь моя история складывалась таким образом, что сейчас я одновременно представляю три юрисдикции: Сербскую и две Русские – РПЦ и РПЦЗ; с 2015 года я, кроме того что являлся священником Сербской Церкви, стал клириком и членом епархиального совета Аргентинской и Южно-Американской епархии РПЦ МП; помимо того, что я продолжал служить в Церкви Антиохийского Патриархата, около года назад Указом епископа Русской Зарубежной Церкви Иоанна я был назначен настоятелем храма Святой Троицы и Казанской иконы Божией Матери. Так и сформировался вслед за моими передвижениями и назначениями мой такой разнородный и по-настоящему межправославный приход: это сербы, русские, украинцы и белорусы, которые переселились в Чили совсем недавно и продолжают прибывать, затем – представители старой русской эмиграции и их потомки, а также чилийцы из прихода Св. Нектария Эгинского. У них разный уровень понимания Православия и разный уровень воцерковленности, но очень радует, что нет никаких разногласий и разделений.

Я стараюсь внушить своим верующим понимание того, что Православная Церковь едина и неделима, а различия в традиции и языке богослужения разных Православных Поместных Церквей – это то, что нас обогащает, а не разъединяет. Это нелегкая работа, потому что эмигранты в диаспоре из-за оторванности от Родины всегда стараются сохранить свои национальные и культурные особенности и иногда тяжело воспринимают в своих храмах представителей других народов. Я с самого начала стараюсь воспитывать у своих прихожан правильную позицию, и, слава Богу, отец Франциско из Антиохийской Церкви поддерживает эти старания: мы произносим проповеди на эту тему, проводим совместные богослужения и различные мероприятия, где наши прихожане могут познакомиться, сблизиться и почувствовать себя одной семьей.

Скажите пожалуйста, какими Вы видите основные, самые востребованные задачи, стоящие перед Вами и Вашим приходом?

Своей главной задачей я вижу налаживание и развитие катехизаторской работы с эмигрантами славянского происхождения, которых согласно официальной статистике только русскоговорящих в Чили уже около 8000. Мы хотим привлечь как можно больше людей к церковной жизни, чтобы они сохраняли родной язык, сохраняли свои истинные духовные и культурные ценности, опирались на них, живя здесь, потому что без этого невозможно иначе противостоять неминуемой ассимиляции. Миссионерская работа с местным населением для нас также важна, но, учитывая тот факт, что у отца Франциско как представителя чилийского Православия больше опыта и возможностей работы с чилийцами, мы договорились, что в нашей пастырской работе я буду в большей степени заботиться о славянских верующих, а он – о чилийцах. Правда, надо отметить, что многие чилийцы предпочитают наш приход: их привлекает убранство русского храма, благолепие наших богослужений и красота церковных песнопений, а также славянская культура и русский язык.

Перспективы развития Православия в Чили

Как Вам кажется, являются ли современные чилийцы сознательными католиками или произошло какое-то охлаждение интереса к Католической Церкви? И возможна ли миссия в этой среде?

Римо-католики в Чили все больше теряют свои позиции, хотя их орден Опус Деи и иезуиты традиционно сохраняют свое влияние. Но большинство чилийцев по статистике называют себя «непрактикующими» римо-католиками, то есть не принимают никакого участия в церковной жизни. Многие в поисках нового христианства становятся протестантами: в Чили наиболее активны пентекостальцы (пятидесятники), весьма активны мормоны и «Свидетели Иеговы».

Несомненно, есть потребность в православной миссии. Но надо иметь в виду, что миссия в католическом окружении, возможно, является одной из самых трудных. Ведь современные римо-католики не понимают разницы между нашими вероисповеданиями, а когда узнают о различиях, то они им кажутся несущественными и неважными. Поэтому их очень трудно убедить в необходимости перехода в Православие как основном условии спасения. Ситуация усложняется, когда они узнают, что в нашем исповедании аскеза является одним из главных путей достижения спасения: в достаточно богатом и стабильном обществе, каким является чилийское общество сегодня, очень трудно убедить кого-то в необходимости ограничивать себя.

Каким образом, с Вашей точки зрения, должна дальше развиваться Православная Церковь и миссия в Чили?

Думаю, что на сегодняшний день самым важным является то, что на территории Южной Америки у Православной Церкви есть архиереи и духовные лидеры, которых здесь очень не хватало. Это весьма специфическая территория: приходы здесь разделены между собой тысячами километров, и поэтому умение умных и благодатных архиереев руководить в таких обстоятельствах является основным условием для нормального функционирования наших приходов.

Второе, по моему скромному мнению, было бы желательно в ближайшей перспективе яснее формулировать цели нашего пастырского труда. Речь идет о том, что с каждым будущим священником, который направляется сюда, необходимо четко определить, что является его главной целью: катехизация наших переселенцев или миссия среди местного населения. Эти две цели совсем не одно и то же: они требуют совершенно различного отношения и подготовки. В случае катехизации акцент ставится на богослужении на церковнославянском или сербском языке и работу, направленную на сохранение и популяризацию родного языка и культуры. Для миссии же необходим совсем другой, более комплексный подход: хорошее знание местного языка, обычаев и культуры общества, в которое отправляется миссионер, обязательное богослужение, проповеди и различная приходская активность на языке местного населения, а также солидная финансовая поддержка, которая бы обеспечила место для жизни и богослужения миссионера, так как от новообращенных в первое время нельзя ожидать никакой материальной помощи.

При этом если в первом случае возможна ротация, то есть направление священника за границу на определенный срок, на 4–6 лет, во втором случае только подготовка кандидатов должна была бы продолжаться не менее одного-двух лет, после чего миссионер мог бы отправиться на место своего служения. Кроме того, миссия требует исключительного труда и терпения, а результаты, как правило, получаются только спустя много лет, и в этом случае краткие «мандаты» в несколько лет, в принципе, не приносят почти никаких результатов:это период сеяния, после которого миссионер только начинает потихоньку собирать первые плоды своего мучительного труда. Для истинной миссионерской деятельности лучше всего, чтобы миссионер оставался на месте служения как можно дольше, в идеале – до конца жизни, по примеру многих святителей ранних веков или как святитель Николай Японский и другие.

Насколько это возможно на практике и много ли в наше время найдется таких энтузиастов, готовых полностью посвятить себя главной заповеди Господа нашего Иисуса Христа: «Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа»? Но что не по силам человеку, по силам Богу.

Елена Малер

Источник: Прихожанин

22 июля 2016 г.

Иосиф Муньос-Кортес: загадки жизни и гибели хранителя чудотворной иконы Богородицы

• Вперёд >