Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 03 Декабрь 2018

Просмотров: 2711

https://www.фондпатриот.москва/2018/08/07/iv-открытый-слет-юных-моряков-по-морскому-многоборью/

235-летию образования Черноморского флота России и Города-героя Севастополя посвящается.

       4 августа 2018 года в Городе-герое Севастополе на базе Черноморского высшего военно-морского ордена Красной Звезды училища имени П.С. Нахимова, при организационной поддержке Министерства обороны Российской Федерации, Главного командования Военно-морского флота,  Общероссийской общественной организации ветеранов «Российский Союз Ветеранов», Регионального отделения ДОСААФ России города Севастополя завершился IV Открытый слет юных моряков по морскому многоборью, посвященный 235-летию образования Черноморского флота России и Города-героя Севастополя. 

     В слете приняли участие 11 команд из 10 городов:

     1. г. Вязьма, Смоленская обл. - МБОУ СОШ №9 им. адмирала П.С. Нахимова;

     2. г. Тамбов ТОГБОУ кадетская школа «Многопрофильный кадетский корпус им Л.С. Дёмина»;

     3. г. Новосибирск - Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования детей города Новосибирска «Детский морской центр «Флагман»;

    4. г. Новосибирск - Военно-патриотический клуб юных моряков  «НОРД-ОСТ»;

    5. г. Екатеринбург - Пресс-центр и парусная флотилия «Каравелла» им.А.Гайдара;

    6. г. Переславль-Залесский - Военно-Патриотический Клуб «Моряки Спиридова»;

    7. г. Нижний Новгород - МБУ ДО «Нижегородское детское речное пароходство»;

    8. г. Ялта, Республика Крым -  МБУ ДО «Детский морской центр»;

    9. г. Ставрополь - Сводный отряд Поста №1 Мемориала «Вечная Слава» МАБОУ ДО   Ставропольского дворца детского творчества;

   10. Республика Адыгея г.Майкоп - АНОО Майкопский военно-патриотический клуб  «Вертикаль»;

    11. Павловский муниципальный район Воронежской области - МКУ ДО «Павловская станция  юных техников».

     Слет проходил в рамках молодежной программы военно-патриотического воспитания старших школьников и учащейся молодежи «НАХИМОВСКАЯ ЛЕНТОЧКА» и ориентирован на совершенствование и популяризацию деятельности клубов юных моряков и детских морских центров Российской Федерации, развитие сотрудничества с профильными образовательными учреждениями Министерства обороны Российской Федерации, военно-патриотическое воспитание и профориентацию старших школьников на службу в Военно-Морском флоте России, укрепление шефских связей регионов с экипажами кораблей Черноморского флота России, сохранение исторической памяти и связи поколений. 

     На торжественном открытии участников Слета приветствовали:

- начальник ЧВВМУ имени П. С. Нахимова контр-адмирал Александр Гринкевич;  

- председатель Оргкомитета Слета, президент Общественного фонда содействия патриотическому воспитанию детей и молодежи  Лидия Кремлева;

 - выпускник училища, заместитель председателя Общероссийской общественной организации ветеранов «Российский Союз Ветеранов» генерал-полковник в отставке Владимир Романенко;

- российский актер, режиссер и продюсер Михаил Пореченков;

- внучка Адмирала Флота СССР Николая Герасимовича Кузнецова - Ольга Павленко ((директор лицея национально-исследовательского университета ВШЭ),

- председатель регионального отделения ДОСААФ России города Севастополя капитан 1 ранга в отставке Николай Иванов.

      Все команды приняли участие в соревнованиях по морскому многоборью и прикладным видам спорта.

     В лично-командном зачёте по морскому многоборью:

      1 место заняла  команда ВП КЮМ «НОРД-ОСТ» г. Новосибирск;

      2 место заняла команда МБОУ ДОД «Детского морского центра «Флагман» г. Новосибирск;   

      3 место заняла команда ВПК «Моряки Спиридова» г. Переславль-Залесский.

      В соревнованиях и  по прикладным видам спорта:

      1 место заняла  команда Майкопского военно-патриотического клуба «Вертикаль»  Республика Адыгея;

      2 место заняла команда  Сводного отряда Поста №1 Мемориала «Вечная Слава» МАБОУ ДО  Ставропольского дворца детского творчества, г. Ставрополь

      3 место заняла команда МКУ ДО «Павловской станции юных техников» Павловского  муниципального района Воронежской области.

      На торжественной церемонии закрытия слета  всем участникам были вручены дипломы, а командам, победившим в соревнованиях,  были вручены кубки и медали.

       Двенадцать лучших участников слета  были  награждены  нагрудным  знаком  «Юный защитник Отечества», учрежденным Общероссийской общественной организацией ветеранов «Российским союзом ветеранов».

         Член Совета Федерации, сенатор от города Севастополя Ольга Тимофеева поздравила участников Слета с успешным завершением соревнований и пригласила команды приехать в Город-герой Севастополь в 2019 году.

      В рамках программы участники слета приняли участие в Акции «Нахимовская ленточка» и праздновании Дня Военно-Морского флота  России.

     Организационное сопровождение Слета осуществлял Общественный фонд содействия патриотическому воспитанию детей и молодежи (президент Фонда Л.Д. Кремлева), на основании Договора с ЧВВМУ им. П.С. Нахимова о совместной деятельности в области военно-профессиональной ориентации молодежи и подготовки ее к поступлению в военные профессиональные образовательные организации и военные образовательные организации высшего образования Министерства обороны Российской Федерации. 

Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 25 Ноябрь 2018

Просмотров: 2998

http://mexalib.com/view/47830

Леонид Афонский

Петровская реформа и предшествовавший ей раскол русского общества по религиозному признаку при патриархе Никоне в значительной мере изуродовали нашу национальную историю и во многом закрыли возможность эволюционного развития России. Несомненно гениальный человек во многих отношениях, Петр I совершил непростительный проступок, ставший трагедией не только для него лично, но и для всей последующей российской истории, -- попытался неорганично внедрить в российское общество элементы западной идеологии и практики, не оглядываясь на российские традиции и исторические основы. К моменту восшествия Петра на престол Московская Русь выработала собственную систему национального представительства, которая, несмотря на сословный характер, выражала интересы достаточно широких кругов российского населения того времени. И хотя церковный раскол разделил общество на сторонников Никоновской реформы и на так называемых старообрядцев и, таким образом, обессилил его представительные учреждения -- созыв общероссийских земских соборов, возможность эволюционного развития в допетровские времена еще сохранилась.

Однако поверхностная европеизация верхушки правящего класса русского государства вместе с тем духовным смятением, которое вызвал раскол в народных массах, а также пополнение русского духовенства белорусскими и украинскими иерархами, находившимися под сильным влиянием католицизма и протестантизма и потому не пользовавшимися авторитетом среди российских верующих, привели общество к полной потере защитной реакции от радикально-западнических реформ Петра. Не скоро Русь, хотя бы частично, оправилась в духовном смысле от того жестокого эксперимента, который провел с ней Петр. Не говоря уж о материальных потерях петровского времени, когда каждый пятый житель либо бежал из России, либо погибал от непосильных податей, постоянных войн, подневольного труда на строительстве северной столицы, Петрозаводского канала и от других деяний государя.

Подобные акции, характерные и для французского абсолютизма того времени (насильственное использование крестьянского труда при строительстве Версальского и других дворцов, целого ряда каналов), и для Британской олигархической парламентской системы (уничтожение крестьянства путем изгнания с его земель для замены последних пастбищами крупных землевладельцев), не были для этих стран столь духовно гибельными, как для России. В Великобритании в конечном итоге оплотом национального развития оказался городской средний класс, что в значительной мере смягчило трагедию английского крестьянства, дав его потомкам работу и определенный социальный статус, постоянно повышавшийся по мере борьбы рабочих за свои права. Французский абсолютизм, как известно, своим игнорированием интересов всех классов, от высшего дворянства до крестьянских и городских низов, и неумелым лавированием между ними привел страну к катастрофе в кровавой французской революции.

Российское же послепетровское развитие было попыткой втиснуть православно-соборнический идеал русского государства (где самодержавие являлось лишь вершиной исторически сложившегося государственного организма) в рамки европейско-абсолютистских традиций, берущих свое начало от идей Людовика XIV.

По сути дела, "революция" Петра не способствовала нормальному развитию российского государства, а сдвинула его в сторону принятия чуждых ему форм жизни "просветительской" Европы начала XVIII столетия. Ликвидация несколько хаотического соборного начала в российской жизни допетровского периода и замена его "стройной бюрократической системой", созданной по шведско-прусским образцам, привели к длительному чиновничьему омертвению русской государственности.

Это особенно проявилось в период между кончиной царя-преобразователя и началом царствования Екатерины II. Засилье иностранных чиновников (бироновщина), не до конца преодоленное и в период царствования его дочери Елизаветы Петровны, вместе с нарастающим расколом общества на образованный привилегированный слой дворянства, верный западным ценностям, и на все более зависимых от него крестьян привели самодержавное правительство к опоре на просвещенное дворянство против всевластия чиновничества. Эта политика содержала в себе огромные социальные издержки: указ о "вольности дворянства" 1762 года, бесконтрольная раздача государственных земель верхушке правящего сословия довели страну до Пугачевского бунта, который едва не опрокинул весь уклад послепетровской России. Вместе с тем привилегии, данные дворянству, разожгли политические аппетиты последнего, что склонило его к масонской деятельности, ставившей целью ограничение самодержавия.

Таким образом, самодержавие попало в силки петровских преобразований, из которых оно пыталось вырваться неоднократно и по-разному и при Павле I (опираясь на социальные низы), и при Александре I (делая ставку на просвещенную бюрократию), и при Николае I, когда, пройдя весь круг, начатый при Екатерине II, оно вновь пришло к вынужденному союзу с бюрократией и отказу от просвещенных реформ, чему во многом способствовало восстание декабристов, стремившихся уже не к ограничению (новиковцы), а к уничтожению самодержавия и установлению в России "просвещенно"-дворянской диктатуры революционного типа.

Поражение декабристского восстания и, как следствие, усиление в стране бюрократической власти заставили мыслящую часть дворянства подумать не об улучшении петровской системы управления и ценностях, лежавших в ее основе, а об иных возможностях развития России. Эти возможности виделись на путях возврата к истокам допетровской России, России земских соборов, широкого местного самоуправления и отсутствия резкого социально-культурного раскола между правящим классом и большинством народа. Новое идейное течение, получившее название славянофильства, было крайне неоднородно, если проанализировать взгляды его представителей. В его идейном багаже соседствовали в значительной степени разные и часто противоречивые мысли и положения, достаточно эклектично объединявшиеся в общую концепцию. Наряду с твердыми национально-государственными ценностями, основанными на идеях Земского собора 1613 года, славянофилы несли в себе еще достаточно сильный заряд европейско-либеральной идеологии. Борясь с западничеством в его бюрократически-правительственных и революционно-оппозиционных формах, славянофилы часто скатывались к европеизму, когда речь заходила о конкретном реформировании внутреннего государственного устройства или о славянской солидарности. Первое часто приводило их к анархическому отрицанию роли государства в реальных социальных преобразованиях (вспомним хотя бы теорию К. Аксакова "О государстве и земле", в которой радикальным образом противопоставлялись общество и государство на протяжении всей истории России). Славянская же солидарность зачастую воспринималась во многом по-западному -- как солидарность лишь национально-родственных народов, по аналогии с пангерманизмом и панскандинавизмом.

Глубокое осознание православно-религиозной основы этой солидарности пришло к славянофилам только после Крымской войны и польского восстания 1863 года. Борьба православных балканских славян за свое национальное выживание, обострившаяся в 70-е годы XIX столетия, заставила славянофилов повернуться от никогда не существовавшей в реальной жизни солидарности химерического всеславянства к конкретным интересам православно-славянских народов (болгар, македонцев, сербов, черногорцев). Однако, к сожалению, этот поворот произошел слишком поздно. Славянофилы, очень долго ориентировавшиеся на австрийских западных славян, в первую очередь на чехов и частично на словаков и хорватов (на их обращение в православие и присоединение к обновленной Российской империи), оказались совершенно не готовыми к восприятию проблематики жизни и борьбы православных балканских славян. Это привело (после русско-турецкой войны 1877--1878 годов, окончательно освободившей сербов, черногорцев и болгар от турецкого ига) к взаимному непониманию между славянофильской общественностью России и молодой интеллигенцией этих народов, что закончилось плачевно как для русского влияния на Балканах в 80-е годы прошлого столетия, так и для дальнейшей судьбы южнославянских народов. Стремление опекать мировое славянство натолкнулось на бурный рост национального возрождения у сербов и болгар, готовых к равноправному сотрудничеству с Россией, но не желавших терпеть даже благожелательной опеки со стороны последней.

Участие славянофилов в реформах Александра II также показало как их сильные, так и слабые стороны. Разработанная при их поддержке земская реформа сыграла в высшей степени положительную роль в истории самоуправления в России, но их участие в крестьянской реформе привело во многом к консервации общины, хотя и способствовало в значительной мере освобождению крестьян с земельными наделами.

Церковная политика славянофилов тоже несла в себе следы их колебаний. В вопросе освобождения русской православной церкви от государственной опеки они не проявили достаточной твердости, необходимой для восстановления ее прав, попранных петровскими реформами. В этом отношении большинство славянофилов, за исключением, быть может, Хомякова и Киреевского, оказались далеко позади некоторых наиболее прозорливых деятелей самой церкви. Например, епископ Игнатий Брянчанинов, соглашаясь со славянофилами в негативной оценке петровских реформ, еще в 40--50-е годы XIX столетия требовал от государственной власти созыва церковного собора, который мог бы принять меры для возрождения независимости церкви. Славянофилы, будучи подлинно верующими православными людьми, в то же время недооценивали роль церкви в проходивших в то время реформах государственной жизни. Высоко оценивая глубокую религиозность русского крестьянства и близких к нему по происхождению городских мещан, они не придавали достаточно серьезного значения форме церковного устройства, ибо считали, что народная вера преодолеет любой синодальный бюрократизм и всякое государственное вмешательство в церковные дела. Славянофилы не понимали, что в условиях резких социальных изменений, последовавших за отменой крепостного права, перемены в государстве и церкви насущно диктует сама жизнь. Отказавшись еще в конце 50-х годов поддержать звучавшие в русской православной церкви требования о созыве собора, славянофилы показали всю глубину своей отдаленности как от реального понимания процессов, происходивших в народной среде, так и от понимания подлинных интересов Православия в России. Ранняя смерть А. С. Хомякова сыграла здесь фатальную роль.

Фактически славянофилы оказались на одном полюсе с либеральными чиновниками-западниками, проводившими всем известные обширные реформы Александра II. Не понимая главного -- того, что церковная реформа должна была предшествовать освобождению крестьян, дабы вчерашние крепостные, терявшие веру в прежний миропорядок, могли найти мощную духовную поддержку у независимой от государства церкви, славянофилы все более превращались в одну из идеологизированных политических "сект" образованного общества. Вышедшие из-под прямого надзора помещиков крестьяне, не получавшие в должной мере церковной поддержки и почувствовавшие кардинальные изменения в основах своей жизни, бросились удовлетворять свой духовный голод в различных сектантских объединениях, близких к немецкому баптизму и получивших к началу 70-х годов XIX века общее название штундизма.

Таким образом, борясь за освобождение зарубежных славян и приобщение их к православной вере, славянофилы забыли о насущных духовных запросах православных в самой России. В этом отразилась не только их дворянская оторванность от православного крестьянства и рядового священства, но и крайняя отдаленность от понимания судеб русского Православия большинством церковных иерархов. В славянофилах внезапно проявилось их неизжито западническое, сугубо интеллигентское стремление к духовному руководству обществом при полном игнорировании подлинных интересов тех самых традиционалистских слоев народа, выразителями интересов которых они стремились быть. В подобной ситуации исчезновение славянофильства как целостного идейного течения было во многом предопределено.

В 60--70-е годы XIX столетия на арену исторического развития вышли совсем иные силы -- так называемые революционные демократы и революционные социалисты-народники. Позаимствовав у славянофилов идею крестьянской общины как краеугольного камня социальной жизни страны, они наполнили ее своим революционно-социалистическим содержанием. Пропаганда нигилизма, борьбы с религией, и прежде всего с Православием, стала основой их "философского" мировоззрения. В этих условиях без союза с сильной независимой церковью славянофилы не могли ничего противопоставить новому натиску. К концу 70-х годов влияние славянофилов внутри России сходило на нет.

Лишь русско-турецкая война 1877--1878 годов на время активизировала славянофильство. Однако эта активизация стала "румянцем на трупе" увядающего движения. Заключенный под прямым давлением славянофилов сан-стефанский мирный договор между Россией и Турцией превращал Болгарию, находившуюся в то время под покровительством России и в военном союзе с нею, в аванпост российского влияния на Балканах. Расширение болгарских границ до Эгейского моря разрезало турецкие владения в Европе на две части и создавало прямую российскую военную угрозу турецкой столице -- Константинополю. Славянофилы, стоявшие за спиной русской дипломатии, явно не рассчитали как реальных сил России, так и возможности объединения против нее различных европейских стран, крайне боявшихся захвата ею Босфора и Дарданелл. Ультиматум английского премьер-министра Дизраэли, внезапное фактическое присоединение к нему Бисмарка, очередное предательство России Францией, интересы которой Александр II активно отстаивал после франко-прусской войны, привели к позорному дипломатическому отступлению России на Берлинском конгрессе 1878 года. Россия под объединенным давлением западных держав-партнеров не только отказалась от права Болгарии на выход в Эгейское море, но и согласилась на фактическое расчленение последней на две примерно равные части. При этом южная Болгария, получившая автономию в рамках Османской империи, юридически продолжала оставаться под властью Турции. Все это не только нанесло огромный ущерб России в Балканском регионе, но и нарушило ее добрые отношения с болгарами, прежде всего с болгарской элитой, столь надеявшейся на российскую поддержку своих национальных притязаний. С этого момента в болгарских правящих кругах возникла сильная прозападная группировка, традиции которой существуют по сей день (не случайно Болгария в Первой мировой войне участвовала на стороне Германии, а не России).

Таким образом, не достигнув своих целей внутри страны и потерпев поражение во внешней политике, славянофилы оказались у опасной черты, за которой начинался их раскол. Одна часть славянофилов все более сближалась с консервативными кругами западников-националистов во главе с М. Катковым, князем В. Мещерским и К. Победоносцевым. Другая тяготела к либеральным западникам во главе с графом М. Лорис-Меликовым. В этой связи можно сказать, что обе части расколовшегося движения реально предали свои земско-соборные идеалы. Первые заключили союз с апологетами бюрократического консерватизма, "подмораживавшего" основы петровской системы власти без каких-либо существенных ее изменений. Вторые заключили негласное соглашение с борцами за европейский парламентаризм в России. И тех и других славянофилы десятилетиями критиковали и высмеивали, однако, не найдя дороги к собственному народу, они фактически разделились между этими двумя одинаково роковыми для России общественно-политическими направлениями. Конечно, отдельные эпигоны славянофильства продолжали существовать и позже. Так, на консервативном фланге на рубеже XIX--ХХ веков яркой личностью выступал С. Шарапов, а на либеральном -- Д. Шипов. Определенную роль в умеренно консервативных кругах играли Д. Ф. Самарин, генерал Киреев и другие.

Наиболее трагичной в этом отношении была судьба И. С. Аксакова, позиция которого оставалась неизменно верной старому славянофильству. Этот мыслитель и его немногочисленные сторонники попали в почти полную политическую и общественную изоляцию, потеряв влияние даже в кругах, декларировавших свою преданность славянофильским идеалам.

Однако все это было уже "жизнью после смерти". Даже крупная работа последнего видного славянофильского идеолога Ю. Ф. Самарина "Окраины России", посвященная национальному вопросу в Российской империи, уже не оказала никакого влияния на общественную жизнь страны. То же самое можно сказать и обо всех выше перечисленных представителях позднего славянофильства.

Славянофилы сошли с исторической сцены, но их опыт, их прозрения и ошибки являются историческим фундаментом и ценным наследием для всех убежденных сторонников национальной самобытности России. 

Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 27 Ноябрь 2018

Просмотров: 3652

http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=80553

Лежит на диване и любит страну, ищет врагов, поддерживает действующую власть или борется с фашизмом - кто такой настоящий патриот и что он должен делать, если представления об интересах страны изменились? Помогает ли нашей любви к Родине симфония Церкви и государства, размышляет протоиерей Андрей Кордочкин в ходе дискуссии, которая прошла на презентации его книги “»Кесарю кесарево? Должен ли христианин быть патриотом?» в культурном центре «Покровские ворота».

Вопрос, который лег в название книги – «Должен ли христианин быть патриотом?». Я хотел бы несколько слов сказать о том, почему мы не говорим о самоочевидном. Мы же не говорим о том, должен  христианин быть честным человеком или порядочным человеком. Почему мы тогда ставим вопрос о патриотизме, о котором обычно говорим, как о чем-то абсолютно самоочевидном?

Дело в том, что, как вы понимаете, не существует единого общего определения патриотизма, но любое определение начинается с того, что это любовь человека к своей родине. Мне кажется, здесь спорить особо не о чем, потому что француз любит Францию, американец любит Америку, русский человек любит Россию, и мы можем критически высказываться о своих странах, но не потому что мы их не любим. Может быть, мы не вполне согласны с политическим курсом, может быть, нам не очень симпатичны политические лидеры, но в общем и целом любовь человека к стране – это абсолютно простое и естественное чувство, которое не нуждается в специальном оправдании. На этом мы могли бы закончить нашу сегодняшнюю встречу.

Но не получится, потому что ни одно из существующих определений патриотизма не ограничивается любовью. Может быть, при слове патриот у вас возникают разные ассоциации, но человек, который лежит на диване и говорит: «Я очень люблю свою страну, но я не готов оторваться от дивана, чтобы что-то для нее сделать» – это не совсем патриот.

Патриотизм – это всегда очень активная деятельная позиция. В чем же выражается эта деятельность? Обычно в определениях патриотизма речь идет о готовности бороться с врагами страны или эту борьбу поддерживать, также это готовность защищать интересы страны. Казалось бы, здесь опять на чем фокус? Наверное, если у меня есть семья, то для меня интересы моей семьи важнее, чем интересы какой-то другой семьи, о которой я ничего не знаю, но если на страну напали, то понятно, что нужно ее защищать или, по крайней мере, быть готовым поддержать эту защиту. Но когда мы говорим о врагах и об интересах, мы встаем на достаточно скользкую почву.

Здесь я вам хочу привести два примера. Представьте себе, мы сейчас говорим не о какой-то конкретной стране, мы говорим о патриотизме в целом. Представьте себе, что вы живете в стране, назовем ее условно страной X, в это время в другой стране Y начинается гражданская война. Власти вашей страны X говорят о том, что в интересах вашей страны поддержать одну из противоборствующих сторон в стране Y, которые, соответственно, являются врагами. Война эта сопровождается патриотической риторикой, и если вы эту войну не поддерживаете, то вас, соответственно, обвиняют в отсутствии чего? Должного патриотизма.

Это пример не выдуманный, это примерно то, что произошло в Америке в 1964-65 году, когда началась война во Вьетнаме. Антивоенное движение в Америке обвиняли в том, что оно недостаточно патриотично. Нужно отдать должное людям, которые возглавляли это движение – они не говорили: «Мы против войны во Вьетнаме, потому что мы против американского патриотизма». Он сказали: «Наше сопротивление войне, наше участие в антивоенном движении – это и есть наше проявление патриотизма». Именно война во Вьетнаме и стала тем стимулом, с которого началось критическое осмысление термина “патриотизм” в западной мысли.

Вообще, когда мы с вами говорим об интересах страны, интересы всегда формирует власть. Власть имеет свойство меняться просто по своей природе. Не может быть такого, чтобы в стране какая-то одна политическая сила правила вечно. Власть меняется через выборы, через революцию, через что угодно. Когда власть меняется, то меняются представления о том, каковы интересы страны. То, что отличает разные политические силы в тех странах, где разные политические силы представлены на политическом поле, это и есть разное представление об интересах.

Таким образом, встает вопрос: если меняется власть, если меняются представления об интересах страны, то что должен делать патриот? Он должен следовать за тем, что провозглашается как интересы новой властью? Тогда он, наверное, не совсем патриот, он, скорее, приспособленец. Или он должен оставаться при своих идеалах, тогда его как раз легко могут обвинить в отсутствии должного патриотизма.

Враги – это тоже не обязательно те, кто напал на твою страну. Если вы посмотрите на историю военных конфликтов за последние пару десятков лет, вы увидите, что государство может идентифицировать своих врагов на другом конце планеты – во Вьетнаме, в Ираке, в Ливии, в Сирии, где угодно. Конечно, эти враги будут всегда идентифицироваться как враги политические, а не как экономические, потому что даже за деньги никто не хочет идти умирать за нефтяную трубу, но все-таки очень часто эти враги будут соседствовать с нефтяными вышками в Ираке, в Ливии или в Сирии.

Одно из основных проявлений патриотизма в современном обществе – это антифашизм, и это вполне объяснимо, понятно. Это та позиция, которую разделяю я, но, тем не менее, я считаю, что прежде чем говорить об антифашизме, нам хорошо бы понять, что мы вообще имеем в виду, когда мы говорим слово фашизм: какое сообщество, какую политическую силу или какое мировоззрение мы называем фашизмом? То, которое само себя идентифицирует как фашистское, или есть какие-то внешние признаки, которые позволяют нам идентифицировать это сообщество и это мировоззрение как фашистское.

Если мы говорим о фашизме только лишь как о тех людях, которые сами себя называют фашистами, нам, скорее всего, придется ограничиться Италией 20-х годов. Потому что гитлеровская Германия не называла свою национальную идеологию фашистской, она ее называла национал-социалистической. Но, тем не менее, несмотря на это, понятно, что мы можем говорить о гитлеровской Германии как о фашистском сообществе, несмотря на то, что само слово фашизм у Гитлера в «Моя борьба» (экстремистский материал, запрещенный в России) упоминается только три раза, и при этом все три раза применительно к Италии.

Каковы тогда внешние признаки фашизма? Нацизм может быть составной частью фашистской идеологии, как в гитлеровской Германии, он может ею не быть, как он не был, например, в Италии Муссолини. Фашистское общество, фашистское государство, мировоззрение – оно однопартийно и милитаризовано. Оно оправдывает насилие и террор против инакомыслия. Оно, безусловно, основано на отрицании либерализма, то есть на отрицании индивидуальных прав и свобод – это то, что Муссолини в этой книге повторяет несколько раз. Где государство оправдывает уничтожение или репрессии в отношении значительной части граждан для достижения политического единства. И где значительную роль играет фигура национального лидера.

Поэтому, если хотите, отличительная марка фашистского сообщества – это сверхценности этой фасции (фашины), сверхценность корпорации, которая достигается за счет полной девальвации жизни отдельного человека. В этом смысле я абсолютно убежден, хотя понятно, что гитлеровская Германия и сталинская Россия во многом не похожи, мы не можем говорить, что это одно и то же, между ними существует все-таки достаточное различие, но мы не можем отрицать того, что эти внешние признаки фашизма применимы и совпадают в обоих обществах.

Поэтому настоящий антифашист сейчас – это человек, который не заигрывает с антифашистской символикой, с антифашистской терминологией. Настоящий антифашист – это как раз тот человек, который готов защитить человека от корпорации. Когда корпорация говорит человеку: «Кто ты такой? Тебя вообще нет, ты – гнида, ты вообще никто. Мы сделаем так, что ты исчезнешь, и тебя никто не заметит». Тут те люди, которые оказываются рядом в этих случаях, я думаю, что они и есть настоящие антифашисты.

И вот мой личный ответ на вопрос о том, является патриотизм добродетелью сам по себе? Я считаю, что патриотизм как таковой добродетелью не является. Я считаю, что патриотизм может быть очень опасен в руках и в сознании человека, у которого нет ясного понимания о том, что такое добро и что такое зло. Я думаю, что пример в Германии в XX веке нам это показал.

Тем не менее, я считаю, что патриотизм может быть добродетелью в сознании и в руках того человека, у которого есть ясное понятие того, что есть добро, что есть зло, и который защищая интересы своей страны, не исходит из принципа, который обычно называется готтентотская этика.

Готтентоты – это одно из племен южной Африки, о которых Владимир говорил вначале, представляя меня, который заключается в том, что если у меня украли вола, то это плохо, а если я украл вола, то это хорошо. Я думаю, что в свете этой этики патриотизм очень опасен. Но если человек или сообщество более духовно и нравственно развито, тогда патриотизм действительно может быть и должен быть добродетелью.

Я могу вам пожелать, чтобы вам было немножко не по себе, когда вы слышите какие-то готовые ответы по телевизору или где-то какой-то транспарант увидите по дороге. Чтобы у вас была способность критического осмысления, и чтобы вы могли ставить вопросительный знак после того предложения, в котором, как правило, стоит или точка, или восклицательный знак.

Вопрос из зала: В начале ноября вышло интервью отца Георгия Кочеткова. И, отвечая на вопросы, он говорит о том, что причиной раскола, кризиса в Церкви и последующих возможных таких кризисов является та византийская модель – симфония власти и Церкви, которая сложилась очень давно и уже давно устарела, но продолжает существовать. На вопрос журналиста, возможно ли это преодолеть, он ответил, что можно, если все прихожане будут как-то так поддерживать какую-то альтернативу и большую демократию в церковной власти.

Мне кажется, здесь очень много пересечений того, что происходит в Церкви и того, что происходит в государстве, потому что эта симфония неразрывно процессы объединяет. Как вам кажется, какие вообще существуют пути преодоления этого синдрома или нет? Или, может быть, это правильная система и стоит ее придерживаться и дальше?

Священник Андрей Кордочкин: Мне кажется, что когда мы говорим “Церковь и государство”, то мы говорим о первом и о втором как о некоторых организованных структурах, которые находятся в определенном взаимодействии друг с другом. Я думаю, что так дело дальше не пойдет.

Мы все-таки можем и должны говорить о Церкви прежде всего как о народе Божием. И когда мы говорим о голосе Церкви, то это прежде всего не голос иерархов, это не голос священнослужителей. Я думаю, что голос христианина, если он политик, если он министр, если он имеет какой-то авторитет, если человек в этом случае говорит, мотивируясь своей верой, то тогда его голос – это голос Церкви.

Мне кажется, что преодоление наступит тогда, когда мы не будем спрашивать, “почему тот-то то-то не сказал что-то о чем-то от лица Церкви”. Мне кажется, голос церкви – это, прежде всего, голос самого сообщества верующих людей, которые есть Церковь. Потому что никакой другой Церкви нет. Церковь – это вы. Если вам скажут, что кроме вас есть какая-то другая Церковь, то вас обманывают. Поэтому, когда вы поймете, когда вы начнете слышать свой собственный голос, мне кажется, что мы преодолеем все эти вещи.

Поэтому когда говорят о симфонии, у Церкви нет, как мне кажется, призвания поддерживать оппозицию или поддерживать власть. Действительно, Царство Божие – не от мира сего. Андрей Борисович совершенно правильно сказал, что наше призвание в том, чтобы вещать правду Божию, вот и все. А кто во власти, кто в оппозиции – это совсем не так важно.

Дарья Рощеня , протоиерей Андрей Кордочкин

27 ноября

Источник: "Православие и мир"

источник http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=4&id=80571

Христианство и патриотизм: книга, которая попала в болевую точку

Протоиерей Андрей Кордочкин представил издание «Кесарю кесарево? Должен ли христианин быть патриотом?»

Презентация книги протоиерея Андрея Кордочкина «Кесарю кесарево? Должен ли христианин быть патриотом?» (М.: «Никея», 2018) состоялась 26 ноября в Москве. Был ли патриотом Иисус Христос? Насколько для христианина важно не только Небесное, но и земное Отечество? Существуют ли у патриотизма нравственные ограничения? В книге дана «история вопроса»: рассматриваются разные подходы к взаимоотношениям человека и государства в Новом Завете, в древности и в современном мире, в России и в западной философии, предупреждает издательская аннотация. О том, что книга попала «в болевую точку» (как сказал один из выступавших, протоиерей Алексий Уминский), свидетельствовал, в том числе, и переполненный зал Культурного центра «Покровские ворота».

Для многих вопросы, поднятые в книге, вообще не стоят: «любовь человека к стране – это абсолютно простое и естественное чувство, которое не нуждается в специальном оправдании», начал автор книги. Однако патриотизм не ограничивается любовью, как бы ни определяли это понятие, но это всегда «активная деятельная позиция», которая выражается, в обиходном понимании, в готовности защищать интересы своей страны и бороться с ее врагами. Но тут, предупреждает о. Андрей, христианин встает «на достаточно скользкую почву», поскольку интересы всегда формирует власть, а власть так или иначе меняется (а вместе с ней и интересы, и идеология), и выбор оказывается непростым – в том случае, если у человека нет четкой системы нравственных координат.

Именно это лежит для автора книги в основе ответа на вопрос: является патриотизм добродетелью? Ответ о. Андрея неоднозначен. С одной стороны, он абсолютно отрицательный: «Я считаю, что патриотизм как таковой добродетелью не является…,  что патриотизм может быть очень опасен в руках и в сознании человека, у которого нет ясного понимания того, что такое добро и что такое зло. Я думаю, что пример в Германии в XX веке нам это показал». С другой стороны, «патриотизм может быть и должен быть добродетелью, если человек или сообщество более духовно и нравственно развито», если человек руководствуется евангельским пониманием добра и зла, а не исходит из принципа так называемой готтентотской этики («если у меня украли вола, то это плохо, а если я украл вола, то это хорошо»).

Книга о. Андрея с самого начала настраивает читателя на самостоятельные размышления, предлагая для этого обширный материал: тщательно подобранные и прокомментированные цитаты не только из апостольских посланий и святоотеческих текстов, но и из сочинений русских классиков, зарубежных философов, современных историков, социологов и психологов. Автор настраивает на дискуссию, он ставит перед каждым серьезные вопросы, но в книге не найти готовых «ответов батюшки». «Я хотел, чтобы читатель полемизировал, например, с Пушкиным, а не со мной…, чтобы у вас была способность критического осмысления, и чтобы вы могли ставить вопросительный знак после того предложения, в котором, как правило, стоит или точка, или восклицательный знак», – обратился он к читателям.  

«Патриотизм как идеология, как набор рецептов для долженствования (когда говорят: ты должен быть патриотом, иначе ты нелоялен) – это страшная вещь. А на религиозном языке – это сотворение кумира, ради которого надо приносить жертвы», – отметила поэт и переводчик Ольга Седакова. Такой «поклон кумиру», разумеется, не совместим с христианством, как не совместим он и с искусством, «потому что любая идеология – это прежде всего бездарность», продолжила она, напомнив всем известные примеры «патриотических стихов».

По словам профессора МГУ Бориса Братуся, декана факультета психологии РПУ св. Иоанна Богослова, главы школы возрожденной христианской психологии в России, «актуальность этой книги уж слишком актуальная, до неприличия». Он имеет в виду чрезвычайно распространенные в последнее время  психологические манипуляции на теме патриотизма. «Патриотизм превратили в страшную игру»: те, кто «в телевизоре рождают ненависть» – «психологические преступники», они «выкидывают приманку, всем понятную, и на ней начинают утягивать человека очень далеко», и это действует как детонатор межэтнических и политических конфликтов.

Подход к теме, предложенный в книге о. Андрея, чрезвычайно нужен и важен, его можно расценить как «голос свободной русской церкви», как «некое знамение выхода к людям определенного поколения священников – свободных, образованных, интеллигентных», которые призывают «вернуться к страшным и светоносным положениям Евангелия, страшным потому, что с ними в нашем мире неуютно жить: они дают свет, от которого нельзя отклониться», заключил профессор Братусь.

Известный историк и публицист Андрей Зубов считает, что новая книга найдет отклик у тех, кто «оценивает свою жизнь абсолютной шкалой правды Божией». «Патриотизм хорош до тех пор, пока он не призывает кого-то ненавидеть…, когда он видит не только достоинства своей страны, но и недостатки…, когда он старается увидеть в других больше положительного, чтобы взять это себе»,– размышлял историк. По его словам, настоящим патриотом своей страны может быть только внутренне свободный человек, который способен выступить против своего государства, если оно ведет страну к катастрофе. Яркий пример – «праведник мира»пастор Дитрих Бонхеффер, который «имел смелость выступить как христианин» против Третьего рейха. «Честное, жертвенное служение – единственная возможность проявить свою любовь к родине; не заявление о лояльности, но критика любого ошибочного действия не только власти, но и народа. Такие люди встают на пути безумства и даже если не останавливают его, то остаются в памяти потомков как те, кем можно гордиться», – так определяет патриотизм А. Зубов.

Именно таким человеком – «настоящим русским патриотом» – протоиерей Алексий Уминский считает, например, историка Юрия Дмитриева, руководителя карельского «Мемориала», который столько сделал для сохранения памяти о жертвах советских репрессий, а теперь подвергается преследованиям по необоснованному обвинению. «Он идет путем поиска правды, путем любви к родному пепелищу и этим страшным отеческим гробам. За это и страдает – как патриот и как христианин», – сказал священник, призвав верующих «с особым усердием молиться за этого человека».

Христианам важно иметь такие примеры среди современников, но главный пример для них – сам Христос, которого, по словам о. Алексия, нельзя назвать патриотом: «Он был беженцем, Он был репатриантом. Он был приговорен к крестной смерти как раз патриотами… Мы видим бесконечное количество примеров, когда Христос вдруг начинает обличать Свой собственный народ в лице элит, правительств… Он говорит книжникам, учителям и судьям Израиля самые жестокие слова». При этом несомненно, что Христос любил свою родину, подчеркнул священник: «Он родился в этом народе, говорил на языке этого народа. Он знал Священное Писание, традиции народа, Он жил в этой традиции. Он любил страну, в которой жил. Но Он не был патриотом – тут никак не получается этот государственный патриотизм, этот сегодняшний «не забудем, не простим», который «вызывает не только глубочайшую тревогу, но и глубочайшее разочарование».

О. Алексий предостерег от «языческого, утробного патриотизма», который «рядится в христианские одежды». Конечно, все христиане молятся о своей земле, и вопрос о патриотизме нельзя исключить. Но выступавший предлагает отказаться от того «патриотизма», который стал «манипулятивным ложным термином», разжигающим ненависть, который «путает и соблазняет людей». Осмыслить это понятие по-новому,  придать ему иное значение помогает книга прот. Андрея Кордочкина.

С выходом книги поздравили автора епископ Александровский и Юрьев-Польский Иннокентий (Яковлев) и протоиерей Александр Борисов. А о. Андрей, ответив на многочисленные вопросы и завершая встречу, сообщил, что готовит новую книгу – о христианстве, войне и пацифизме. 

Видеозапись презентации книги «Кесарю кесарево? Должен ли христианин быть патриотом?»  размещена на Ютубе .

Справка (использованы материалы сайта издательства «Никея»). Протоиерей Андрей Кордочкин родился в 1977 году в Ленинграде. После окончания школы учился на богословских факультетах университетов Оксфорда, Лондона и Дарема (Великобритания). За диссертацию о преп. Иоанне Лествичнике в 2004 году Даремским университетом была присуждена докторская степень. В 2001 году был рукоположен митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом (ныне Патриархом Московским и всея Руси) в сан диакона, а на Рождество Христово 2002 года — в сан иерея. В 2003 году назначен на должность настоятеля Христорождественского прихода в Мадриде. С 1 октября 2013 года — настоятель новопостроенного храма св. равноап. Марии Магдалины в Мадриде (Московский патриархат, Корсунская епархия).

Юлия Зайцева

Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 24 Ноябрь 2018

Просмотров: 2906

http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=80507

Начавшись с частного общения томичей - представителей разных религиозных организаций, идея межрелигиозного диалога в Томске с годами реализовалась в деятельности регулярного дискуссионного клуба, ежегодного творческого фестиваля «Ойкумена» и других совместных инициативах. Об истории и деятельности группы «Межрелигиозный диалог» в Томске рассказала 22 ноября в Институте св. Фомы в Москве многолетняя участница этой группы, религиовед Ксения Петрова.

Дискуссионные встречи и круглый столы стали регулярно проводиться несколько лет назад на базе исторического факультета Томского госуниверситета. На встречи представителей разных религий всегда приглашаются заинтересованные ученые, студенты и аспиранты. Будучи историком-религиоведом, докладчица подходит к проблемам межрелигиозного диалога с научной точки зрения. По ее словам, организаторы диалога с самого начала, опираясь на труды М. Бахтина, М. Бубера и других философов, ставили перед собой задачу не просто научиться вступить в контакт с «другим», но попытаться его понять, избавиться от стереотипов в отношении друг друга, добиться «взаимодействия равных субъектов, в результате которого рождается новый смысл». Такие встречи, считают в Томске, помогают не только услышать другого, но и лучше узнать себя. Кроме того, практика диалога подтвердила известное наблюдение: чем больше человек утвержден в своей религиозной традиции, тем в большей степени он способен вступать в диалог с представителями другой традиции – «ему не нужно спорить, он может просто общаться», рассказывала К. Петрова. Таким образом, межрелигиозные встречи – это «не поле для прозелитизма, но площадка для коммуникации и интеллектуального общения». Те, кто приходят на встречи, чтобы «бороться за истину», здесь не задерживаются, добавила она.

Импульсом для начала межрелигиозного диалога стал громкий юридический казус: летом 2011 года прокуратура Томской области обратилась в суд с иском о признании экстремистской книги «Бхагавад-гита как она есть» с комментариями основателя Международного общества сознания Кришны Бхактиведанты Свами Прабхупады. Как напомнила докладчица, реакция на этот процесс «дошла до Москвы и до Индии», активизировала научное сообщество, в результате чего в Томском университете прошла международная научная конференция по «Бхагават-гите». По ее словам, во многом благодаря научному сообществу этот процесс разрешился не в пользу истцов, а сам казус побудил представителей разных религий задуматься о диалоге друг с другом и с научным сообществом.

В каких же формах осуществляется межрелигиозный диалог в сибирском университетском городе, где живут представители разных диаспор, а зарегистрированных религиозных организаций насчитывается не меньше сорока (есть еще немало незарегистрированных, для которых вход тоже открыт)? Во-первых, это регулярные, раз в неделю-две, встречи в формате круглых столов, выросшие из спецсеминара кафедры медиевистики и методологии истории. В центре дискуссии – подготовленный доклад, тема которого заранее известна, например: «Религия и государство: мера взаимодействия», «Традиционные ценности в воспитании: плюсы и минусы», «Толерантность и межконфессиональный диалог», «Вера и знание» и т.д. Доклады делают представители как религиозных организаций, так и научного сообщества. В обсуждении принято соблюдать регламент: пояснять внутриконфессиональные и научные термины, с помощью песочных часов не затягивать выступление, емко формулируя мысль. Во встречах участвуют католики, разные деноминации протестантов, иудеи, мормоны, вайшнавы, буддисты, в меньшей степени – православные; однажды – старообрядцы. Такие дискуссии собирают от 10 до 40 человек.

Активным участником открытых межрелигиозных встреч стало в последнее время объединение, которое само себя иронично называет «Секта атеистов». По словам К. Петровой, их вопросы, адресованные представителям религий, не задевают последних, а побуждают к рефлексии и к более тесному знакомству друг с другом. «Почему мы только разговариваем? Давайте посмотрим, как вы живете», – сказали как-то атеисты. Это положило начало экскурсиям – в католический и православный храмы, в кирху, в дома молитвенных собраний, в синагогу, к буддистам и мормонам, в вайшнавский центр и т.д. Религиозные организации приглашали к себе в гости, с докладами такие встречи посетили специалисты из Германии, Индии, из Москвы.

Как известно, первая неделя февраля объявлена ООН Всемирной неделей гармоничных межконфессиональных отношений. С 2013 г. в Томске это событие отмечают межрелигиозным творческим и музыкальным фестивалем «Ойкумена». Как сообщают организаторы на странице мероприятия, фестиваль проводится «для уменьшения межкультурной, межнациональной и межконфессиональной напряженности и, соответственно, для повышения и углубления взаимопонимания и взаимоуважения». Как правило, фестиваль включает концертную программу и фуршет, которые готовят религиозные организации, а также открытый круглый стол с приглашением философов, культурологов, представителей разных культур и мировоззрений. Проект имеет культурно-просветительскую и социально-воспитательную цели: «познакомить участников и зрителей фестиваля с культурным, этническим и мировоззренческим разнообразием, проживающих в Томске и области людей; продемонстрировать их моральное и ценностное единство, несмотря на данное многообразие», отмечается на странице фестиваля. Мероприятие проходит ежегодно, за исключением того года, когда, по словам К. Петровой, он был сорван представителем Миссионерского отдела Томской епархии, который, вероятно, решил, «что это уже слишком». Сейчас участники начали активную подготовку к фестивалю, который пройдет 9 февраля 2019 г.

Фото: https://vk.com/oykumena_tomsk

Томский межрелигиозный диалог не стал формальной организацией, с фиксированным членством и т.д. Все мероприятия организует рабочая группа волонтеров. Это имеет свои минусы (например, невозможность участвовать в грантовых конкурсах), но и свои плюсы, продолжила докладчица. Группа «Межрелигиозный диалог» ищет новые форматы, многие из них рождаются сами. Так, по договоренности с администрацией Томска представители разных религий посадили в городе «Аллею дружбы». Они делятся друг с другом опытом социального служения и приглашают помощников из других конфессий для участия в своих благотворительных проектах. Некоторые участники начинают свои проекты, а от общего ствола диалога не так давно ответвилась женская группа «Голубка»: на еженедельных встречах женщины из разных религиозных объединений обсуждают практические вопросы.

Юлия Зайцева