«Ты все придумал, иди молись»

— Когда у самого священнослужителя психологические проблемы и он берется помогать прихожанам, к чему это может привести?

— Стоп, для начала: нормально, что у нас могут быть психологические проблемы. Тревожность — наш эпизодический или постоянный друг. Мы можем попасть в субдепрессию или переживать хроническую депрессию. Человек может жить с биполярным расстройством и быть священником точно так же, как человек с той же особенностью может быть психотерапевтом. 

Но когда человек это отрицает, да еще и играет некую роль, очень тяжело жить в таком напряжении, многие разного возраста священнослужители об этом говорят. «Ой, а вдруг меня увидят в футболке? А вдруг меня увидят в кино?» Это бесконечная роль, в которой как будто бы нужно быть. Ты продумываешь, как сейчас пойдешь, что скажешь, а потом это воплощаешь. Здесь может быть и выгорание, и депрессивность, и много чего еще.

Человеку в страдании, если он его не признает, сложно принимать страдания другого.

Обычная реакция в таком случае — это подавление: «Да нет, ты все придумал, иди молись». Потому что стоит очень большой блок на боль: ни в коем случае не допустить ее, не дать себе ее почувствовать. Эмпатия работает в две стороны, я могу быть эмпатичным и сострадающим по-настоящему, только если я себе сострадаю.

И еще один момент — священник может просто не понимать некоторые вещи, особенно если речь о серьезной психопатологии, а он ее не распознает и начинает навязывать бремена, чего-то требовать. Сейчас во многих учебных заведениях Русской Православной Церкви есть хотя бы базовые предметы по психиатрии, чтобы священник мог как можно скорее помочь человеку дойти до психиатра. 

Бывает, что в храм приходят люди, которым нужна срочная психиатрическая помощь, а их воспринимают как бесноватых, дают им агрессивные духовные советы. И состояние человека еще больше ухудшается. Это страшно, потому что в таком состоянии он может совершить непоправимое. Но, мне кажется, такого сейчас все меньше — как раз из-за базовых знаний о психопатологиях.

Задача будет такой же, как у психолога — перенаправить к специалисту, к психиатру. Хорошо, когда у священника есть знакомый психиатр, к которому можно обратиться. Не «правильный православный психиатр», а нормальный врач. Профессионализм здесь в том, чтобы понимать ограничение своих компетенций.

— Когда ты в уязвимом состоянии, священник видится всесильной фигурой, которая сейчас как что-нибудь посоветует — так обязательно все твои проблемы решатся. Как защитить себя, если начинается жесткое духовничество?

— Если вы задаете такой вопрос, скорее всего, у вас в целом есть представление, как с вами можно, а как нельзя. Чаще всего люди, которые реально уязвимы, этого не чувствуют или не могут признать.

Если священник начинает давать судьбоносные или безапелляционные советы, накладывать епитимьи, особенно если это не человек, которого вы знаете десятилетия, если вы видите его в первый-второй раз в жизни, это звоночек, что он играет в оракула, что, возможно, он за рамками компетенции. 

Если человек требует особой пастырской поддержки, нужно эту поддержку предложить: «Мне кажется, нам нужно за рамками исповеди продолжить разговор».

Священник не должен, на мой взгляд, сам расспрашивать про сексуальную сферу. Если он начинает интересоваться на исповеди, то нужно понимать, что вы не обязаны об этом говорить. И, видимо, это сигнал, что этот человек не знает, что такое личные границы, интимное пространство и священническая этика. Вы сами приглашаете его, доверяя свою боль, а не так, что он заходит и начинает по вам топтаться.

Плюс в целом истории про то, какого Бога он вам транслирует. Если он говорит про ненависть Божию, про Его гнев, про наказание, то большой вопрос, насколько это соотносится с евангельским Богом и к чему сейчас это. Бывает, на исповеди священник начинает рассказывать какие-то страшные истории. Зачем? Можно переждать и спросить: «А что это сейчас было?»

Ну и часто священник может быть усердным в каких-то обрядовых сторонах: постные практики, молитвенные. Если он не является человеком, которого вы считаете вашим духовником, он может что-то порекомендовать, но не в повелительном тоне, что «надо вот так готовиться к Причастию, надо вот так молиться». Главное, чтобы он не начал играть роль Бога для вас.

Конкуренция между священником и психологом

— До каких пределов священнику нужно знать психологию? Того, что ему в семинарии рассказали, хватает? Не идти же получать параллельно высшее образование, в магистратуру, на переподготовку… или идти?

— Я не считаю, что священнику обязательно нужно психологическое образование, потому что священник не психолог. Более того, ему важно понимать, что он не психолог.

Священник — это, как мы сейчас говорим, помогающая профессия, и для нее есть базовые психологические навыки.

Хорошо бы пройти какое-то обучение — не фундаментальное психологическое, а курс для неспециалистов, я могу рекомендовать курс Марины Филоник «Психология для Церкви». 

Нужны основы кризисного консультирования, потому что священник сталкивается с горем. Чтобы в ситуации, когда приходит человек, потерявший ребенка, уметь правильно поддержать. Хорошо пройти образовательный курс, посвященный психопатологиям и психиатрии в целом.

Священник не должен быть психологом. И часто я вижу, что священники, имеющие психологическое образование, занимаются квазипсихотерапией на исповеди и исповедью на психотерапии. Вопрос: а кто ты сейчас? У нас нет культуры, как это сочетать. 

других церквях (и православных в том числе) есть священники, имеющие психологическое образование, у них свои правила, своя этика. Например, не работать как психолог с прихожанами своего прихода. Во многих профессиях, не связанных с психологией, но в которых нужно работать с людьми, существует стандарт — обучение дополнительным навыкам этичной коммуникации, например. 

— Это правда, что есть некоторая конкуренция между священниками и психологами?

— Я вижу очень много страха у разных священников, которые прямо говорят, что это конкуренция. С одной стороны, потому что позиция психолога как будто бы ставит под вопрос позицию священника. Некоторые очень уважаемые мной священники буквально пытаются сказать, что психолог — это антисвященник, а священник Богом поставлен, чтобы указывать, где правда и ложь, брать на себя ответственность: «Я отвечаю за своих чад, а психологи безответственны».

Но священник на самом деле тоже не отвечает! Если с человеком что-то случается, часто оказывается, что это проблема его самого. Такого много, когда духовники открещиваются: «Ну и что, что их брак, который я благословил, распался? Они не справились». Каждый человек сам несет ответственность за то, что он будет делать. Не духовник и не психолог. Священник может переживать за выбор человека. 

Хороший психолог не управляет людьми, не говорит, что такое хорошо, что такое плохо, а помогает случиться ситуации, где человек сталкивается с самим собой и в безопасном пространстве может себя исследовать. Одна из функций психолога — возвращать человеку ответственность за себя снова и снова. Но, на мой взгляд, и у священника такая же задача. 

— Многих православных волнует спор про ответственность. Они говорят, что все надо отдать в руки Божии, а психологи считают, что жизнь человека — его ответственность. Как вы себе отвечаете?

— Я как христианин считаю, что Господь дал нам не только нас самих, но и мир в нашу ответственность. Мы призваны быть царственным священством. Мы являемся Его присутствием, осуществляем Его волю. 

И что значит «поручить Богу»? Что означает эта фраза методологически? Практику стоицизма, где мы просто в жизни присутствуем, смиряясь перед тем, что происходит, а в нашей ответственности остается реакция на это? За этим тоже стоит своя методология. И христианская аскетическая традиция взяла от стоицизма очень много. 

Если это вопрос про то, чтобы отдать ответственность какой-то замене Бога, например, священнику, маме, папе, роду и так далее, то не является ли это идолопоклонством, когда мы кого-то наделяем значением Бога и поручаем ему ответственность за себя?

Дальше оказывается, когда ты кому-то поручил ответственность, возникает ситуация неравенства, властных отношений, квазинасилия, созависимости, когда мы начинаем играть в ролевые игры. Да, это дает некое ощущение жизни, потому что нам хорошо и понятно, но это деструктивно. И более того, здесь нет места для смелых поступков, к которым Господь нас призывает. 

А Господь нас сотворил для жизни с избытком — быть Его словом, Его присутствием, нести не просто удобную церковную субкультуру, а добро, сострадание.

Быть на острие боли этого мира. И если ты не берешь ответственность за себя, то как ты можешь эту миссию выполнять? Мы видим, что часто она не выполняется.

• < Назад
• Вперёд >