https://www.pravmir.ru/o-chudesax-mnimyx-i-istinnyx/

Чудеса есть свидетельства того, что Небо становится ближе. Чудеса есть знак соприсутствия, встреченности, не одиночества. Путь к встрече не через чудеса пролега¬ет, но чудеса оказываются на церковном языке знамени¬ями того, что эта встреча состоялась.

Во все времена человек стремился к чуду, жаждал сверхъестественного исполнения желаний или разрешения проблем. Не так давно люди увлекались научной фантастикой, но сейчас, насытившись научно-техническим прогрессом, потянулись к мистике. Но так ли это невинно и безопасно, как может показаться на первый взгляд? Что же такое чудо в нашей жизни и как отличить истинное чудо от ложного — об этом рассуждает известный православный богослов диакон Андрей Кураев.
—  Отец Андрей, что такое, по Вашему, чудо и какую роль играют чудеса в жизни современного человека?

— Я думаю, каждый человек обречен на то, чтобы воспроизводить ситуацию своего собственного духовного рождения. У меня получилось так, что к Богу, к Церкви я пришел не через чудеса. Передо мной стоял философский вопрос: поиск правды, смысла жизни. Я стал верующим усилием воли и мысли, меня не потрясали те или иные чудеса. А потому и по сию пору я не склонен ставить чудеса во главе духовной жизни. Чудо само по себе доказывает только, что мир не сводится к бессмысленным актам природы, к материальному строению, что есть сверхчеловеческая, сверхобыденная реальность. Но что это за реальность, каково имя ее, какой у нее замысел о нас? Разные религиозные традиции отвечают на этот вопрос по-своему. И поэтому чудо не может доказать истинность православия или христианства.

Помню, году в 88-м шел по Арбату. Тогда Арбат был открытой зоной, там бродили первые уличные проповедники, в основном кришнаиты. У меня завязалась беседа с одним из них. И он говорит: «Да ваш Христос, он всего лишь йог-неудачник. Я вот тоже могу по воздуху летать».   Пришлось ответить, что я и не сомневаюсь в его способностях и даже не прошу их демонстрировать, Т.к я не атеист, а христианин, для меня нет проблемы в том, что есть чудеса, у меня вопрос — какого вы духа, каков источник ваших чудес. Еще помню, разговорился с одной девочкой-кришнаиткой. Она еще ходила в обычном светском платье, а значит, недолго была в секте. И вот я ее спрашиваю: «Скажи, пожалуйста, за время твоего общения с этими ребятами в тебе что-то изменилось?»   » — Да, конечно, я научилась испытывать трансцендентальное наслаждение Махамантра! Она так много дает!» — «Скажи, а что кроме этого изменилось в твоей жизни?» Девушка удивилась и поинтересовалась, а что именно могло измениться. Я пояснил: «Ну, может быть, отношение к людям, к друзьям, к родителям. Может, больше стало любви к этим людям». «Нет, — говорит, — пожалуй, Нет. Все осталось прежним».

Для меня это показательно. Ведь главное чудо, которое может произойти в мире, — это не переставление Эвереста с места на место, а переставление гор своих грехов, пристрастий, привычек Христос не говорит, «блаженны творящие чудеса», но «блаженны милующие».

В Православии главное — это изменение твоего внутреннего мира. Так что истинность Православия доказывается не столько чудесами или пророчествами, сколько тем, что люди, от которых вроде бы нельзя было ожидать каких-нибудь покаянных перемен, меняются.

Чтобы не говорить о политиках, когда-то пропове­довавших одно, а сейчас говорящих другое, давайте вспомним людей, которых вряд ли можно заподозрить в утилитарности мышления, в неискренности. Скажем, актриса Екатерина Васильева. Человек жил в театраль­ном мире, мире «тусовки», где каждый ловит лишь свое отражение… Все у нее было, и прежде всего — доброт­ный имидж в тех кругах, которые были для нее авторитетными. И вдруг она бросает вызов своей среде (своей, а не официальной, что гораздо сложнее, т.к. легче идти против государственной власти, нежели против дворо­вых авторитетов). Оставляет театр, становится церков­ной старостихой (сейчас, слава Богу, неофитский ка­рантин кончился, и она снова начала сниматься). Разве не чудо?

Или рок-музыканты. С точки зрения церкви, более от­даленных от нее людей нет. В массовом церковном со­знании существует мнение, что рок — это сатанизм, де­билизм, разврат, наркомания… И вдруг люди, которые этой музыкой живут, — Юрий Шевчук или лидер группы «Агата Кристи» — сегодня позиционируют себя как пра­вославные. Когда даже из этого мира идут какие-то рели­гиозные токи, это, на мой взгляд, тоже чудо.

— Отец Андрей, если чудеса — не главное в рели­гиозной жизни, то возникает вопрос: зачем в Евангелии рассказывается о чудесах, которые тво­рил Христос, когда можно было бы ограничиться проповедью христианства?

Чудеса есть свидетельства того, что Небо становится ближе. Чудеса есть знак соприсутствия, встреченности, не одиночества. Путь к встрече не через чудеса пролега­ет, но чудеса оказываются на церковном языке знамени­ями того, что эта встреча состоялась.

Пытаясь понять Церковь, необходимо совместить в сознании две вещи, казалось бы, противоположные.

С одной стороны, Церковь не придает большого зна­чения чудесам — нельзя искать чудес, требовать чудес, желать чего-нибудь неожиданного, с другой стороны, каждая наша молитва — это молит­ва о чуде. Совершенно справедливо писал Иван Тургенев: «Каждое прошение, каждая молитва сводится к тому, что, Господи, ну сделай так, чтобы дважды два было пять. Но при этом православный человек, когда молится о чем бы то ни было, начиная с того, что «хлеб наш насущный дай нам днесь» и кончая молитвой об исцелении своей доченьки, он в конце концов завершает свою молитву не­ким смягчающим обращением: «Впрочем, да будет воля Твоя, Господи». В этом — существенное различие между заговором и молитвой. Заговор предполагает, что у кол­дуна есть власть над духовным миром и эту власть он проявляет, навязывает свою волю духовным реалиям. А молящийся человек знает, что тот, к кому он обращает­ся, бесконечно выше его, и поэтому человек просит, а не диктует Богу свою волю.

Итак, с одной стороны, Церковь говорит «чудес не ищи», а с другой, каждая молитва — это прошение о чуде.

Но есть еще и третья сторона, третья точка этого странного треугольника. Это то, что чудо естественно в жизни христианина. Понимаете, в церковной среде даже   не принято рассказывать о чудесах. Стpaнны не чудеса, а их отсутствие. Помните фильм «Тот самый Мюнхгаузен»? Барон составляет распорядок дня: объявить войну Анг­лии, слетать на Луну… То есть чудеса включены в его по­вседневный график таков, образно говоря, и распоря­док дня религиозного человека: я иду в храм на водосвят­ный молебен, чтобы получить святую воду, которая бу­дет меня исцелять и защищать, — следовательно, на это чудо у меня предусмотрено полчаса… Чудеса совершен­но естественно входят в жизнь христианина. Чудо — да­леко не всегда глас с Небес или купина неопалимая. Чудо может войти в твою жизнь через обычного человека. Я — книжник, и чудеса в моей жизни по большей части книжные. В нужную минуту находится нужная книга, раскрывается на нужной странице…

— А что для Вас было главным чудом в жизни?
— Для меня самое значимое чудо — это то, что было со . мной в день моего крещения. Господь дал пережить бла­годать Таинства крещения, полноту радости для меня это гораздо важнее, чем другие свидетельства, которые я читаю в книжках. Когда я крестился, мне было уже девят­надцать лет. Это быть шаг от Бердяева к Церкви, от идеи о Боге к живому Христу. То есть я вошел в Церковь и не вы­шел… и, надеюсь, не выйду. для меня это первое и самое большое чудо.

— А каким было последнее чудо в Вашей жизни?

— Оно было 24 марта 2003 года. Фонд Святого Все­хвального апостола Андрея Первозванного в этот день в Храме Христа Спасителя проводил заседание организа­ционного комитета по программе все православной мо­литвы «Просите мира Иерусалиму». По окончании офи­циальной части президент фонда А В. Мельник пригла­сил меня в свой офис на Ордынку. Мы решили, что наше знакомство и беседа заслуживают того, чтобы обрести посредника в «коммуникационном процессе» — в виде бутылки виски. И вот после тоста ставлю я рюмку на стол, а она начинает двигаться. Едет так сантиметров пятнадцать по прямой к краю стола и медленно и нерав­номерно вращается вокруг своей оси. Все семеро при­сутствующих изумленно глядят за ее медленным путеше­ствием. Миловец, сидящий между мною и Мельником, пробует подставить руку к краю стола, чтобы успеть ее поймать, когда она-таки свалится. Я успеваю сказать: «Да тут у вас прямо полтергейст какой-то!». Честно говоря, начал я эту фразу с намерением пошутить, но по ходу произнесения понял, что это и в самом деле оно самое. И тогда вместо того, чтобы прикасаться к этой рюмке ру­кой, издалека крещу ее. Она тут же стала — за пять санти­метров до краешка стола.

Спрашиваю хозяина: освящен ли ваш офис. Он гово­рит: нет, мы только что сюда переехали, еще месяца нет. А освящение планировали после Пасхи… Очевидно, от старых хозяев осталось дурное духовное наследие. О та­ких событиях я много слышал от священников, но сам увидел впервые.

— А церковь ведет какой-то реестр чудес? Иссле­дует их?

— Иногда. Но Православие по своей сути чуждо пиаровским технологиям. У нас не в чести публичность.

— Если вам будет рассказывать о приходе в Цер­ковь человек, которого поразило произошедшее с ним чудо… Вы поверите?

— Конечно, это возможно. Только теперь я буду просить человека выстроить свою веру на более твердом основа­нии, на слове Божьем, на знании церковного учения, с тем, чтобы новое чудесное потрясение, которое может с ним произойти, не вытолкнуло бы его из Церкви.

— Существуют чудеса, которые, казалось бы, признаются и наукой, такие как Туринская Пла­щаница, сошествие Благодатного Огня. Но есть мнение, что чудо является чудом только тогда, ког­да не признается наукой.

— Величайшее чудо — это существование мира, суще­ствование жизни человека. И существование жизни при­знается наукой. Но меня всегда смущают регулярно повторяющиеся чудеса. Когда мне говорят, что всегда вот в этом месте, в это время происходит чудо, я насторажива­юсь. Когда мне говорят, что на Пасху всегда солнышко светит или на Благовещение птички гнезда не вьют… Это меня несколько раз понуждало приглядываться. Пасху 2000 года я встречал в Праге, так там просто снегопад был, там солнышка совершенно не было видно.

Видите ли, Бог христиан — это Бог тактичный. Он не насилует свободу человека. И Господь в Евангелие не чу­десами вытягивал веру, но в ответ на веру творил чудеса. Вы упомянули Туринскую Плащаницу. Это чудо настоль­ко тактичное, что тот, кто желает, видит в нем чудо, тот, кто желает, видит подделку. Есть научные доводы и в пользу аутентичности (т.е. я могу признавать плащаницу отпечатком Иисуса из Назарета, и в этом не будет ниче­го погрешающего против научной добросовестности), и в пользу того, что это творение более позднего времени, неизвестно как сделанное. И у той и у другой точки зре­ния есть достаточно веские аргументы, доказывающие правоту. В своей несовместимости они оставляют «за­зор» для твоего сердца, твоего желания. Что ты желаешь увидеть — тем для тебя это и будет. Если ты хочешь ви­деть здесь подделку — для тебя это будет не более чем ку­сочек древней ткани, и тогда твоя душа останется просто в мире вещей. Но если ты желаешь чуда — для тебя это будет чудом, святыни, пятым Евангелием.. тогда ты ока­жешься в мире, где все осмысленно, в мире знамений.

С Благодатным Огнем то же самое. Кто-то видит в этом «естественное явление», говорит, что «это все фото­вспышки, блики телекамер» или еще что-то. А для кого­-то это чудо. Кого-то этот Огонь обжигает, кого-то нет. Это еще зависит от настроя человека, его ощущений. Т.е. эти чудеса не навязаны человеку. Ему дается право выби­рать, верить или нет.        .

— Может ли человек сам создать чудо, породить его своими психологическими усилиями?

— Да, конечно. Человек может зазвать к себе в гости «инстанции», творящие чудо. А они опять же очень раз­личны. Что и происходит во всевозможных сектах.

Среди верующих иногда можно услышать спо­ры, что вот, дескать, существуют православные чу­деса, а есть католические. Католики не принимают православные чудеса, православные — католичес­кие. Но разве есть какое-то отличие чудес от чудес?

Есть промысел Божий над всем человечеством. Я ду­маю, даже в жизни атеиста есть чудеса, которые он, прав­да, быстро забывает. Господь посылает дождь и на греш­ников, и на праведников, и забота Божия существует о всех его чадах, даже о тех, кто о Нем не знает.

Но есть чудеса, связанные с видениями. И здесь право­славный человек должен быть осторожен. У католиков, по-моему, тут меньше осмотрительности. Например, у од­ной шведской католической святой начала двадцатого ве­ка были видения и голоса, которые утверждали, что при­дет на землю цивилизация любви. И якобы Христос сказал ей: ты знаешь, я не самореализовался в любви на земле, ме­ня слишком рано распяли, и я хочу, чтобы до конца мира настало полное царствие любви. И поэтому я сделаю так, что все в мире объединятся — и христиане, и иудеи, и му­сульмане, и т. д. Будет единая вера, все будут дружить, и только потом придет антихрист. Идеология этой святой теперь лежит в основе идеологии папы Иоанна-Павла II . Но что это были за голоса — никто даже не задумался.

Конечно, и православный может довериться, чему не надо. Вопрос в реакции Церкви на эту ошибку. Такие ми­стические состояния, которые в Православии рассмат­риваются как неудача, в другой конфессии могут оцени­ваться как норма, как проявление святости, чуда.

— Странно, восточная Церковь считается самой мистичной из всех христианских Церквей, но в то же время настороженнее всех относится к чуде­сам.

— Я думаю, в глубине своей одно с другим связано. Тот, кто отказывается пить из придорожной лужи, в конце концов, выкапывает колодец с чистой водой.

— Мироточение икон, их самообновление — У Вас нет подозрения, что часть этих чудес инспи­рирована отнюдь не божественной силой?

— Таких подозрений у меня совершенно нет. Разве что имеет место инспирация не человеком, а некой духовно противоположной силой — то, что на языке Правосла­вия называется «прелестью», таким магическим очарова­нием. В ряде случаев такое можно подозревать. Но в лю­бом случае бесовские проделки — это не человеческие подделки.

— Эта демоническая сила может проявлять себя в стенах храма?

— Даже в стенах храма.

— Есть еще чудо изгнания бесов — тут тоже всё без подвохов?

— Сейчас много чудес, связанных с негативом. Отри­цательная духовная сила себя очень ярко проявляет, и только в церкви оказывается средство, чтобы ей противостоять. В феврале я был в Магадане. Религиозное про­буждение в этом городе началось с того, что в одной квартире был мощный полтергейст. Вещи буквально ле­тали по комнатам, причем по кривым траекториям, са­мовозгорались. Ни милиция, ни экстрасенсы ничего по­делать не могли, и только, когда приходили православ­ные священники, вся эта катавасия прекращалась. Борь­ба за квартиру шла около полугода, все это широко осве­щалось в местной прессе, и в итоге эта история произве­ла на город большое впечатление.

Впрочем, я, кажется, уже опоздал рассказать один профессиональный анекдот. Представьте: православный миссионер выступает перед университетской аудиторией. И по ходу своего повествования он доходит ДО той минуты, когда он должен употребить неприличное сло­во. Он должен беса упомянуть. Поскольку этот миссио­нер не впервые общается с образованной публикой, он прекрасно понимает, какова будет реакция зала. Ведь на­ша постсоветская интеллигенция еще слова Бог правильно выговорить не может. Ей чего-нибудь попроще надо: «космическая энергия», «биоэнергоинформацион­ное поле» и т. п. А если им еще про беса что-то ввернуть, то туг такой хай поднимется! «Мы-то думали, вы интел­лигентный человек! А вы на самом деле обычный мрако­бес, реакционер! Про бесов всерьез говорите! Да это же средневековье, инквизиция, охота на ведьм!» И т. д. И т.п.

Предвидя это, миссионер решает высказать свою мысль на жаргоне интеллигентной аудитории. И говорит: «В эту минуту к человеку обращается мировое трансцендентальное ноуменально-космическое тоталитарное персонализированное зло…». Тут бес высовывается из ­под кафедры и говорит: «Как, как ты меня назвал?».

Так вот, в Церкви бес — не только персонаж анекдотов или фольклора. Наша практика очного противостояния силам зла прошла через века. По латыни это экзорцизм, по-русски — отчитка бесноватых. Есть поразительный пример из XIX века. Врач, который не склонен верить в религиозные феномены, был вынужден засвидетельст­вовать: «Кликуша безошибочно различала святую воду от простой, как скрыто мы ее ни давали. Каждый раз, когда ей подносили стакан со святой водой, она впадала в при­падок, часто прежде, чем попробует ее на вкус. Вода бы­ла свежая, крещенская (исследование было произведено в середине января). Наливались обе пробы в одинаковые стаканы в другой комнате, и я подносил ей уже готовые пробы. После того, как много раз повторенные опыты дали тот же положительный результат, я смешал обе пробы воды вместе, простую и святую, и налил их поровну в оба стакана. Тогда кликуша стала реагировать на обе пробы припадками. Ни одного раза она не ошиблась в этом распознавании святой воды».

— А проводятся ли беседы с духами, вселивши­мися в одержимых?

— Некоторыми священниками. Но мне, сказать честно, это не нравится. В Новом Завете мы читаем, что Христос и апостолы избегали принимать любые свидетельства бесовской силы. А сегодня в моде брошюрки о том, как иеромонахи берут интервью у несчастных одержимых людей и у тех сил, которые в них вселились. И даже стро­ят на этом целые богословские концепции. Но это уже не богословие, а «бесословие». Еще лет двадцать назад в церкви было хорошо известно: дай Бог подвижнику хотя ­бы одного человека исцелить от этого недуга! А приво­зить целыми автобусами людей на «массовый сеанс» отчитки — в этом есть привкус какого-то модернизма, ко­торый меня смущает.

— А сами Вы были свидетелем изгнания бесов­ских сил?

— Слава Богу, личной нужды ходить на такие службы у меня не было, а ради любопытства идти туда неполезно.

— Сейчас в большой моде так называемые чуде­са экстрасенсов. Почему так происходит?

— За бумом экстрасенсорики стоит исконно-народ­ное понимание религии: религия есть отрасль народно­го хозяйства. Как в хорошем хозяйстве должна быть эф­фективно работающая посудомоечная машина, корова или жена, точно так же должна быть эффективно рабо­тающая религия. Конфликт между таким народным ожи­данием и тем, что принес Христос, мы видим уже в Еван­гелии. Господь говорит собравшейся вокруг него толпе: «Вы ищете Меня, потому что насытились». Действитель­но, мы чаще всего относимся к Богу как к генератору гу­манитарной помощи: «Ты, Господи, явись, сделай мне то­-то и то-то, а без   этого я не вижу никакого смысла и нуж­ды в этой   религии и в этом почитании». Сейчас люди не­редко ищут в религии какого-то успеха, магического, карь­ерного, здоровья или чего-то еще. Но Бога, оказывается, нужно любить ради Бога, а не ради тех благ, которые эта любовь может принести. В христианстве такая проповедь звучит постоянно, и, по­ка общество в союзе с Церковью воспитывает народ на таких примерах, низовые магические чувства и потреб­ности человека держатся в тени. Но как только скрепы высокой духовной культуры распадаются, править бал начинает инстинкт, и люди превращают религию в ма­гию. Так было всегда. Однако в конце ХХ века появилась особая черточка. Дело в том, что мы живем в довольно технологичном индустриальном обществе, поэтому современный человек во всем ищет технологичность. А магия и экстрасенсорика тем и привлекают: кажется, что здесь есть какая-то внятная технология. У Право­славия технологии нет, и эта нетехнологичность и от­сутствие гарантий разочаровывают многих и привле­кают тех немногих, кто умеет ценить неочевидность и свободу.

— Как может отразиться экстрасенсорная практика на самих целителях?

— Однажды ко мне подошла женщина и говорит: «По­чему вы, священники, выступаете против нас, экстрасен­сов, ведь мы делаем одно дело: вы лечите душу, мы — те­ло». Я пробую что-то объяснить, но она не слушает: «Я ва­ши аргументы знаю, дальше все понятно… Впрочем, я не поэтому Вас остановила. Может быть, Вы сможете объяс­нить, что со мной происходит? Да, я лечу людей, у меня большие успехи, все прекрасно, но я почему-то по вече­рам не могу одна находиться в квартире. Как только стемнеет, появляется ощущение, что какая-то сила затал­кивает меня в ванну и требует вскрыть себе вены». Мне пришлось пояснить, что этот феномен нам очень хоро­шо известен, например, в прошлом веке святитель Игнатий Брянчанинов описывает такой случай. Как-то зашел к нему монах с Афона (Афон — полуостровная столица право­славного монашества, находящаяся в Греции). Для любо­го верующего человека расспросить афонского монаха — большая радость. И вот отец Игнатий начинает рас­спрашивать про Афон, а монах отвечает: да, у нас все за­мечательно — чудеса, видения, ангелы являются, помога­ют и т.д. Игнатия Брянчанинова это насторожило, и дальше выяснилось, что в ту пору афонские монахи чи­тали мистическую, но не православную литературу. Что делать? Отец Игнатий — монах светской столицы, а это монах с Афона — столицы мирового монашества, какого учить невозможно. Тогда он резко меняет тему раз­говора: «Кстати, батюшка, вы в Петербурге где-нибудь остановились?» — «Нет, я прямо с вокзала сюда». — «Тог­да у меня к вам просьба: когда вы будете снимать комнат­ку или квартирку, умоляю вас, не выше второго этажа. А то явятся ваши «ангелы» и предложат перенести на Афон, так ведь больно расшибетесь». И что же? — Оказывает­ся, у монаха уже были такие мысли, что за его высокую жизнь ангелы его вместо поезда до Афона доставят! Поэтому нужно помнить строчку Высоцкого: «Не всё то, что сверху, от Бога»…

— Ну а как быть на бытовом уровне? Скажем, чело­век столкнулся с полтергейстом у себя в квартире или его одолевает некий призрак? идти в церковь?

— К сожалению, очень многие идут от одного беса к другому: к различным магам, специалистам по снятию порчи и прочим. В этой связи уместно вспомнить слова выдающегося российского демонолога Владимира Иль­ича Ленина о том, что «синий черт» ничуть не лучше «желтого черта». Надо, конечно, идти в храм. Долг свя­щенника — воспроизвести над одолеваемым странными явлениями человеком молитвы, которые вообще-то уже читались над ним при его крещении. Это таинство начи­нается с молитв ЭКЗОрцизма — изгнания бесов. Церковь в своих молитвах обычно обращается к Богу, к людям, но есть уникальная ситуация, когда она обращается к сата­не. Священник поворачивается лицом не на восток, а на запад и велит сатане оставить сие создание Божие. За­клинательные молитвы, впрочем, не обязательно читать в храме — священник может прийти на квартиру.

— Основной источник чудес — Господь Бог. Как церковь различает, что от Бога, а что от нечистого?

— Распознать можно по плодам: что порождается этим чудом в душе человека, приводит ли оно к отходу от хри­стианской веры, порождает ли религиозное равноду­шие. Здесь некое вкусовое ощущение. По интонации ре­чи, по глазам можно что-то такое отличить, даже по то­му, с каким пафосом этот человек будет рассказывать о чуде. Там, где появляется нотка энтузиазма, есть повод для дистанциирования.

— Как быть, если человек пугается происходящих с ним необъяснимых явлений?

— Во-первых, христианская вера освобождает от та­ких страхов. Я верю во Христа — значит, не верю в сглаз, в порчу и прочую чушь. Как говорит апостол Павел, если Бог с нами, то кто против нас? Во-вторых, в доме обяза­тельно должна быть святыня, это очень важно. Святая вода, лучше крещенская. Церковные свечи, ладан (которые можно класть просто на горящую настольную лам­пу). Вообще надо осознать, что граница духовного мира и материального отнюдь не жесткая, материальные предметы могут быть насыщены энергией Духа. Освя­щенные предметы следует содержать так, чтобы они не были поругаемы. То есть на отдельной полке, в отдель­ном ящике. Ну и надо стараться, чтобы по близости от святыни не было нечистых предметов. Не надо тащить в дом сатанинскую, оккультную, астрологическую литера­туру; а уж тем более ею пользоваться.

— Что Вы можете пожелать нашей газете?

— Газете я ничего желать не могу, ибо чего ж такого   можно пожелать бумаге? Разве что чтобы желтела не слишком быстро… А вот людям, которые делают газету, я бы пожелал не заниматься уринотерапией. То есть не по­требляйте продукты собственной жизнедеятельности. Если уж ваша «карма» такая, что вам нужно работать в прессе, хотя бы не читайте ее или не слишком доверяйте ей. Сами себя кормите книгами, а не газетами, традици­ей, а не однодневками.

Опубликовано в издании «Как жить». – Выпуск 26.

https://pravoslavie.ru/95649.html

О чудесах

Протоиерей Олег Стеняев

Почему Христос прежде, чем сотворить чудо, вопрошал людей об их вере? Могут ли быть чудеса нам во вред? Должна ли вера утверждаться чудесами? И как отличить чудеса подлинные от ложных? Отвечает протоиерей Олег Стеняев.

Сегодня мы поговорим о чудесах. О чудесах люди любят говорить. Когда кто-то услышит о каком-то чуде, то хочет сразу поделиться этой новостью с другими. Но в Церкви, в первую очередь, обращали внимание на чудо веры. На чудо нравственного перерождения человека, которое выглядело, в понимании святых отцов, чем-то более значительным, чем чудо воскрешения мертвого, чудо исцеления больного и другие чудеса.

Так, преподобный Макарий Египетский писал о чудесах:

«Ныне, после крестного знамения, благодать так действует и умиряет все члены и сердце, что душа от великой радости уподобляется незлобивому младенцу и человек не осуждает уже ни еллина, ни иудея, ни грешника, ни мирянина, но на всех чистым оком взирает внутренний человек, и радуется о целом мире, и всемерно желает почтить и полюбить еллинов и иудеев. В иной час он – сын царев, так твердо уповает на Сына Божия, как на отца. Отверзаются перед ним двери, и входит он внутрь многих обителей, и по мере того, как входит, снова отверзаются перед ним двери в соразмерном числе, например, из ста обителей – в другие сто обителей, и обогащается он; и в какой мере обогащается, в такой же показываются ему новые чудеса».

Как видим, в понимании преподобного Макария Египетского подлинное чудо – это чудо нравственного перерождения, когда человек, достигнув некоторых нравственных позиций в своей жизни, открывает перед собой какую-то новую вселенную, куда он спешит войти. Так, о Моисее говорится в книге Исход, что, когда он поднялся на гору, он вдруг оказался у подножия другой горы, как бы духовной горы; и, взойдя на Синай, он ощутил, что ему открываются совсем новые горизонты Божественного.

Господь оберегает свободную волю человека, поэтому чудо всегда является ответом на проявление как раз этой свободной воли: только тогда, когда человек исповедует Христа Господом своим, Христос может начать действовать в жизни этого человека. Даже когда люди прибегали к Иисусу Христу с просьбой о помощи, Он спрашивал их, имеют ли они веру. Почему Он так спрашивал? Чтобы чудо не разрушило свободную волю человека. Чудо должно являться чем-то органичным, естественным в жизни человека, соответствовать уровню его веры. Вот почему в древности чудес было больше, а сейчас их значительно меньше: уровень веры снизился.

Если бы Господь каскадом чудес вторгался в нашу реальность, это означало бы насилие над нашей свободной волей. С другой стороны, это было бы и не нужно. Так, например, святитель Иоанн Златоуст пишет: «Чудеса предлагаются для неверных, а не для верующих. Неверный же при удобном случае с презрением отнесется и к чудесам». То есть чудо, в некотором смысле, это и костыль для сомневающихся. И Христос однажды сказал: «Когда не верите Мне, верьте делам Моим» (Ин. 10: 38). И мы, христиане, верим не потому, что Он нас убедил каскадом чудес, но прежде всего потому, что мы возлюбили Господа всем сердцем своим, всем помышлением своим и всею крепостию своею.

И еще одна цитата из творений святителя Иоанна Златоуста: «Где теперь ищущие знамений? Пусть услышат они, что более всего нужно сердце, чувствительное к добру. А ежели его не будет, то от знамений нет никакой пользы». Эти слова Златоуста перекликаются с тем высказыванием преподобного Макария Египетского, которое мы привели выше. Совершенно необходимо пережить чудо нравственного перерождения. А если этого не произойдет, то чудо внешнего характера едва ли может как-то помочь.

Более того, давайте вспомним, что в Библии говорится о чудесах последнего чудесника – антихриста. В Откровении Иоанна Богослова мы находим такие слова: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон. Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела; и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми. И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он (то есть антихрист. – прот. О.С.) обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив» (Откр. 13: 11–14). Как видим, последний чудесник антихрист сотворит великие чудеса и знамения. И те, которые свои веру в чудеса основывают не на нравственном перерождении, не на любви к Господу, а на внешних неких эффектах, рискуют быть очарованными чудесами, которые сотворит антихрист.

Чудо веры, действительно, самое удивительное чудо. Я знаю людей, которые хотели бы иметь веру в Бога, но у них ее нет, и они не знают, как обрести ее. И в то же время мы, православные христиане, знаем из Библии, что «вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10: 17). Слово Божие, достигшее каждого из нас, – это и есть чудо Божественного присутствия. А во дни земной жизни Христа Спасителя Его жизнь – это и есть Слово Бога, Которое стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины. И, хотя мы не были свидетелями Его земной жизни, в Святых Дарах, вкушая Его Тело и Кровь, мы приобщаемся тем чудесным переменам от Господа, которые могут произойти в нашей жизни таким образом, что чудо нашего нравственного перерождения станет для нас некоей объективной реальностью. Поэтому мы должны осознать значение именно духовных аспектов, когда совершаются чудесные проявления Божественной благодати в нашей жизни. И не обращать внимания на внешние чудеса, какие-то эффекты, которые нам предлагает мир, в том числе и с целью нашего обольщения.

И святые отцы подчеркивали: подлинное чудо – это не мертвого воскресить, подлинное чудо – это не больного исцелить, подлинное чудо – это когда неверующий становится верующим, когда язычник становится христианином, когда еретик становится православным. Вот это чудо веры мы должны взыскать для себя и для других.

Конечно, мир всё время будет гоняться за внешними чудесами. Отец Серафим (Роуз) в свое время написал книгу о будущей религии антихриста («Единая религия будущего»), где он рассказывает об этих бесовских чудесах, которые становятся реальностью для многих людей современного мира. Так, он описывает эффект летающих тарелок, когда диавол и бесы создают как бы свою религию с черного хода. Но отец Серафим (Роуз) обращает внимание на бессмысленность тех контактов, которые якобы возникают у людей с инопланетянами. Он приводит пример, как к одному американскому фермеру залетела тарелка, вылезли из нее гуманоиды и стали обучать этого американского фермера, как… ему кормить кур. Трудно представить, что инопланетяне пролетели столько световых лет, чтобы научить фермера кормить кур. Скорее всего, это диавольская насмешка над человеком, чтобы поразить его чем-то чудесным, не связанным с нравственными выводами и с духовным перерождением.

Поэтому подлинное чудо есть то, которое нас меняет, а ложное чудо есть то, которое оставляет нас в том состоянии, в каком мы были ранее, и даже ввергает нас в состояние суеверий и комплексов.

Протоиерей Олег Стеняев

29 июля 2016 г

Примеры помощи святых в наши дни

Любомудров А.М. Знамение от икон в конце ХХ века в России. Духовные итоги

• Вперёд >