Православие в Бразилии

Подробности: Автор: Super User; Категория: Основы; Опубликовано: 11 Февраль 2026; Просмотров: 134

https://xn-----6kcarltcbmqq9bxb9n.xn--p1ai/index.php/religiya/553-pravoslavie-v-brazilii

История православия на юге Бразилии насчитывает 115 лет – с момента прибытия сирийсколиванских иммигрантов в Сан-Паулу

и позже – русских иммигрантов на юг Бразилии. В стране семь приходов Московского Патриархата: три на юге, один – в столице, городе Бразилиа, один – в СанПаулу, один – в Рио-де-Жанейро и один в Ресифи.

На северо-востоке Бразилии, в сердце бразильского города Ресифи в штате Пернамбуко, за тысячи километров от России, находится приход Русской Православной Церкви, который служит духовным домом для местных верующих. Этот приход, освящённый в честь святого апостола и евангелиста Матфея, стал местом встречи разных культур и духовных традиций, объединяя бразильцев и русскоязычных прихожан. Настоятелем прихода является иерей Матеуш (Mateus Eca de Seixas), который нашёл православие после долгих духовных поисков. Ему во всём поддержкой и опорой является его прекрасная жена, матушка Руфь (Quesia Acioly de Melo).

Отец Матеуш, уроженец Бразилии, вырос в протестантской семье и сам более 20 лет служил пастором. Однако на определённом этапе жизни он столкнулся с кризисом веры, заставившим его переосмыслить духовные ориентиры. В поисках истины он открыл для себя православие, вдохновившись трудами французского священника ЖанИва Лелупа (Jean-Yves Leloup, 1950), который был католиком-доминиканцем, хранителем Святой веры от ереси, но женился и перешёл в православие. Эта встреча с православной теологией показала отцу Матеушу глубину, аутентичность и человечность традиции, которую он искал.

Знаковой вехой на его пути стало знакомство и с жизнью Серафима Саровского. Батюшка получил в подарок от прихожанина икону с изображением этого русского святого и почувствовал глубокую духовную связь, которая и привела его в Русскую Православную Церковь. Он прошёл заочное богословское обучение в Московской православной духовной академии (Троице-Сергиева Лавра). Отец Матеуш и дьякон Стефан (Wemmerson Lima de Seixas) были рукоположены на служение в первом православном приходе на северо-востоке Бразилии в 2019 году его Преосвященством Митрополитом Аргентинской и Южноамериканской епархии Московского Патриархата Игнатием в присутствии протоирея Анатолия Топала (настоятеля храма преподобного Сергия Радонежского, город ПортуАлегри) и иерея Франциско (настоятеля русского прихода в Бразилиа в храме иконы Божией Матери «Одигитрия»). Позже рукоположение было подтверждено нынешним Владыкой Митрополитом Аргентинской и Южноамериканской епархии Леонидом. Организация прихода – заслуга отца Матеуша и его семьи: жены Руфи и брата Стефана – дьякона, а также бразильских единомышленников.

На данный момент приход в Ресифи стал духовным центром для бразильцев, ищущих подлинности и глубины православия, и местной русскоязычной диаспоры. Это место создаёт тёплую и уютную атмосферу, где литургии проводятся в основном на португальском языке, с включением фрагментов на русском, что помогает сохранить традицию Русской Православной Церкви и одновременно делает её доступной для местных жителей. Батюшка подчёркивает, что православие не ограничено этническими рамками, а открыто для всех, кто ищет духовности и христианских традиций. Приход разместился в большом салоне частного дома и содержится на средства прихожан.

С каждым днём в этой церкви всё больше представителей русскоязычной диаспоры и местных бразильцев находят путь к православной вере. Здесь совершаются венчания и крестятся новорождённые, звучат молитвы, объединяющие сердца, словно символизируя слияние культур и духовных традиций разных народов, объединённых единой верой.

Благодаря активной миссионерской работе приход в Ресифи продолжает привлекать новых прихожан. Отец Матеуш ведёт видеоканал и онлайн-курсы катехизации, на которых обучаются около 300 студентов со всей Бразилии, некоторые из них регулярно помогают отцу Матеушу при проведении литургии: чтение часов, подготовка и помощь в проведении церковных обрядов и таинств, выпечка и раздача просфор, ремонт и поддержание чистоты в приходе, организация праздников. Местные жители находят в православии ответ на духовные вопросы и преодолевают кризис веры, вдохновляясь примером настоятеля и древнейшей традицией, которая остаётся неизменной на протяжении веков, а также поддерживают приход материально. Матушка Руфь активно участвует в жизни прихода, оказывая поддержку как духовную, так и практическую. Она выполняет функцию регента, помогает найти себя молодым прихожанам из очень бедных семей.

Кроме Русской Православной Церкви в Ресифи имеются приходы Сербской и Польской православных церквей. Они тоже совершают регулярные литургии в приспособленных для этого домах или даже квартирах. Приходы Сербской церкви в странах Латинской Америки весьма многочисленны. Их поддерживает Православная церковь Сербии. Сербские приходы нередко посещали высокопоставленные чины из Сербской епархии. Так, православные приходы в городах Ресифи и Карувару дважды посещал митрополит и епископ Сербский Амфилохий.

Русская Православная Церковь в Ресифи стала не просто приходом, но и культурным центром, где соединяются бразильская и русская духовные традиции. Приход продолжает расти, притягивая верующих из разных уголков Бразилии и даже из-за рубежа. После совершения таинства Божественной литургии батюшка произносит проповедь, которая обычно посвящена как толкованию прозвучавшего на литургии Евангельского чтения, так и объяснению сути праздника, рассказу о подвиге святого, размышлению о той или иной христианской заповеди – и всё это в контексте современности. Эти проповеди бывают продолжительными, острыми и злободневными и вызывают интерес у прихожан. По древней христианской традиции общение с прихожанами продолжается трапезой: часто отмечаются дни рождения и другие памятные события у прихожан. Празднуются Пасха, Рождество Христово и другие праздники. В Бразилии очень мало городов, где действуют православные храмы. Поэтому именно в эти дни в Ресифи приезжают православные из других городов и штатов северо-востока Бразилии. Приход посещали иерей Франциско из столицы Бразилиа, также действующие священники русских православных церквей – иерей Роман Кунен, исполняющий обязанности настоятеля храма святой мученицы Зинаиды в Рио-де-Жанейро, и настоятель храма Преподобного Сергия Радонежского в Порту-Алегри, протоиерей Анатолий Топала. Отец Матеуш мечтает построить полноценный храм на месте домовой церкви, который станет не только духовным домом для верующих, но и местом, где он мог бы обрести вечный покой рядом со святыней, которой служит. А для этого требуются немалые средства…

Сам батюшка и все его помощники в течение недели имеют светскую работу, так как все средства, которые приход зарабатывает и получает от прихожан, уходят на оплату аренды помещения, покупку свечей, выпечку просфор, оплату охраны и многого другого.

Сегодня приход РПЦ в Ресифи – это не просто место молитвы, но символ связи двух миров: Бразилии и России, где каждый прихожанин может почувствовать себя частью величайшей духовной традиции.

София ТАНАСИЕНКО-ЛЕДЕБУР, Лилия ЮЛДАШЕВА

Источник: НИР №2, 2025

https://foma.ru/voczerkovlenie-po-brazilski.html

ВОЦЕРКОВЛЕНИЕ ПО-БРАЗИЛЬСКИ

Накануне лета (а «их» лето — это когда у нас, в северном полушарии, зима) в православном храме св. мц. Зинаиды в Рио-де-Жанейро собралась необычная компания — знаменитый кинорежиссер, известная киноактриса и… министр культуры Бразилии.

А соединило их в церкви православное Таинство Крещения.

«Санта-Тереза»

«Наша церковь никогда еще не принимала таких гостей, как сегодня…» — говорил, заметно нервничая, отец Василий Гелеван, настоятель храма святой мученицы Зинаиды в Рио-де-Жанейро. Конечно, когда бразилец ходит в православную церковь, а тем более принимает Православие — это всегда маленькое событие, но священника, служащего в Бразилии, этим не сильно удивишь. Однако недавно здесь прошли очень необычные — даже по местным меркам — крестины: семья знаменитых актеров крестила своего восьмилетнего сына, а на крестинах мальчика присутствовал… министр культуры Бразилии, ветеран бразильской эстрады, певец и композитор Жильберто Жил.

Министр приехал в район Санта-Тереза, где находится единственная в Рио-де-Жанейро русская православная церковь, на такси. И не случайно: личный водитель едва ли нашел бы нужный адрес в запутанных улицах этого района. Появившись, господин Жил сразу обратил на себя внимание: афроамериканец с дредами* на голове в ослепительно белых брюках и такой же рубашке навыпуск смотрелся достаточно необычно в русской церкви, построенной в лучших традициях псковского храмового зодчества. Впрочем, людей, удивленных появлением министра, было не так много — всего несколько бразильцев, задержавшихся в церкви после еженедельных курсов церковнославянского языка, которые для них устраивает настоятель. В остальном, как и полагается на крестинах, люди, пришедшие в этот день в церковь, были либо родственниками, либо друзьями. Оно и понятно: кому, как не богемной бразильской семье, быть в близких отношениях с министром культуры.

Маму мальчика зовут Фернанда Торрес. Она — обладательница премии Каннского кинофестиваля за фильм «Люби меня всегда или никогда» (1986) в номинации «Лучшая актриса», лауреат премии Сан-Паульской ассоциации критиков за фильм «Полночь» (2000) в той же номинации. Интернет дает ссылки более чем на тридцать фильмов с ее участием. Ее родители — киноактриса Фернанда Монченегро и режиссер Фернандо Торрес — тоже широко известны. Про актрису Монченегро говорят, что восемь из десяти самых популярных бразильских фильмов — это картины с ее участием, и востребована она настолько, что может позволить себе не играть в сериалах, а только выходить на сцену театра и сниматься в полнометражном кино. Ну а Фернандо Торрес (почти полный тезка собственной дочери), одинаково много сделавший в театре и в кино, во многом олицетворяет бразильское драматическое искусство для всего остального мира.

Фернанда Торрес восемь лет замужем за бразильским кинорежиссером с совершенно небразильским именем и фамилией — Андрюша Уоддинтгтон. Мама Андрюши, Ирина — из русских послевоенных эмигрантов, уже достаточно давно живет в Рио-де-Жанейро. Она рассказала, что «по паспорту мой сын, разумеется, Эндрю, но ни разу в жизни его никто так не назвал — он для всех был Андрюшей. Я еще в детстве говорила ему, что он будет единственным человеком в мире с таким именем». И действительно: в титрах имя режиссера так и пишется латинскими буквами — Andrucha Waddington. Его фильм «Я, ты, они» (2000) удостоен в Каннах специального приза, а картина «Дом из песка» была представлена на кинофестивале «Cinema Brazil Grand Prize» сразу в двенадцати номинациях.

В тот день все семейство собралось в церкви св. Зинаиды, чтобы крестить восьмилетнего Иоакима Уоддингтона.

Если крестные — католики

Мальчик очень хотел, чтобы крестной мамой стала тетя — папина сестра Елизавета Уоддингтон. Однако ситуация складывалась непростая: получалось, что восприемницей была католичка. Елизавета, а вместе с ней и мама мальчика Фернанда, почему-то полагали, что священник закроет на это глаза — то ли из-за специфики православного прихода в католической стране, то ли из-за «звездности» пришедших в церковь людей. Но настоятель храма отец Василий увидел ситуацию иначе: «Крестным ребенка должен стать человек православный». Результат был неожиданый: за полчаса до крещения маленького Иоакима его тетя, Елизавета Уоддингтон, готовящаяся стать крестной матерью, исповедалась. И перешла в Православие.*

Позже Елизавета рассказывала, что такой переход стал для нее не случайностью, а своеобразной точкой над «i» — итогом долгих размышлений и оформлением того, чем она на самом деле старалась жить всю свою жизнь. Ее нетрудно понять: она росла с русской мамой, в их семье всегда праздновали именно православную Пасху. Она живо интересуется Россией, и в особенности — Православием. «Вера всегда требует жертв и самоотречения, — делится она, — и вы знаете, мне кажется, что сегодня люди в России уже не готовы на такие жертвы...» Я изумился: «Почему Вы так думаете?» А Елизавета пояснила: «Потому что те семьдесят лет советской власти, когда вера была запрещена, им приходилось столь многим жертвовать, что теперь — когда «все можно» — они от жертв устали». Однако мама Елизаветы Ирина, выступающая в нашем разговоре в роли переводчика, не дожидаясь моей реакции, отвечает: «Нет-нет, Бета, ты немного не понимаешь: в советскую эпоху была запрещена не вера, а религия. Вера-то в людях оставалась всегда…»

«Вы видели их лица? — говорила Ирина после крестин. — Они же всю службу плакали». И действительно, во время Таинства (да и после него) эмоции переполняли и крестную маму, и родителей. Только когда Фернанда нечаянно встречалась глазами с кем-то из стоящих в церкви, она вспоминала о том, что вроде бы нужно улыбнуться, — закон вежливости, да и праздник все-таки. Чаще же актриса тихо смахивала слезы с глаз... Андрюша Уоддинтгтон, хотя и не мог удержаться от проявления чувств, был более сдержан. Впрочем, неудивительно: он — с детства православный, и церковная служба, какой бы завораживающей она ни была, все же ему привычна.

Чего нельзя было сказать о друге семьи, возглавляющем культуру Бразилии. Нет, Жильберто Жил, конечно же, не плакал. Но и спокойным назвать его тоже было сложно. Скорее — предельно сосредоточенным на происходящем. Действия священника, трехкратное омовение головы Иоакима, отрезание волос с головы мальчика — ничто не ускользало от заинтересованного взгляда господина Жила. Отец Василий попросил прочитать отрывок из послания св. ап. Павла к Римлянам (в переводе на португальский) именно его. Министр был удивлен, но просьбу выполнил.

Держаться корней?

«В том спектакле я играла Нину», — рассказывала Фернанда Торрес о постановке «Чайки». Ничего особенного: артисты любят рассуждать о своих ролях. Только вот слово «Нина» прозвучало непривычно твердо: буква «и» больше походила на «ы». Впрочем, неудивительно: знаменитая бразильская актриса говорит на португальском языке…

Нину Заречную в «Чайке» она играла на сцене главного театра города Рио-де-Жанейро. «Система Станиславского — без сомнения — могла родиться только в России», — считает Фернанда. Почему? Потому что, с точки зрения актрисы, в глубинном проникновении в суть человека, присущем системе, заложено чисто русское отношение к человеку. «Пытаться видеть, что в человеке главное, а что второстепенное, — это, мне кажется, и есть русский взгляд. А научил меня так смотреть на человека именно Чехов. Ведь он очень четко выявляет все важное и драгоценное, что в нас есть, но еще более четко — все вредоносное». И для Фернанды Торрес эта мысль обрела свое воплощение в актерском ремесле: «После работы над «Чайкой» такой подход к людям стал для меня творческим методом, который я теперь буду использовать всю жизнь, с этим критерием я отныне стану подходить ко всем остальным образам и персонажам. Для себя я это сформулировала так: надо понять русский характер, тогда можно браться за любую роль».

Говоря о русском характере, Фернанда без конца ссылается на своего мужа: «Таких глубоких и острых переживаний, как в нем, я не встречала ни в одном бразильце. Мне кажется, они могут родиться только в русской душе». Поначалу эти слова могут показаться наивными: для русского взгляда Андрюша Уоддинтгтон — настоящий иностранец, думающий на португальском языке и, хотя в общих чертах русский язык понимающий, но по-русски не говорящий. Он не кичится своим «русским» именем. Он, живя в Бразилии, не рассуждает о России как о чем-то «своем, знакомом и понятном», что порой так свойственно потомкам наших эмигрантов. Его «русскость» — в осмысленном отношении к собственному происхождению. Он, как это принято говорить, «держится корней». «Знаете, я не уверен, что у меня есть основания считать себя русским до конца, — делится Андрюша. — Но то, что я русский исторически, для меня очевидно. Я это ощущаю. И немалую долю этого ощущения составляет, конечно же, вера. Меня крестили здесь, в Рио-де-Жанейро, в церкви св. Зинаиды много лет назад. И двое из моих сыновей были крещены здесь же. И я счастлив, что сегодня здесь крестили и третьего сына. И еще я, конечно же, рад, что и моя жена, которая всю жизнь была католичкой, сегодня приняла Православие…»

…Оказалось, за полчаса до крещения мальчика отец Василий принял две исповеди — Елизаветы Уоддингтон, будущей крестной, и Фернанады Торрес. И мама мальчика тоже перешла в Православие. Но если можно предположить, что для тети Иоакима переход в Православие был, кроме всего прочего, необходимым (иначе крещение не было бы возможным), то у Фернанды такой «объективной необходимости» не было… Так почему же?

Выбор непринципиален?

«Я долго к этому шла, — рассказывала Фернанда уже после крестин. — Путь к вере вообще не может быть быстрым и прямым, а решение перейти в Православие не может родиться в одночасье». И особенно в Бразилии — стране, где все веры считаются «одинаковыми» и нет традиционной религии. По мнению самих бразильцев, человек здесь почти обязан признать, что одна конфессия никак не противоречит другой. Значит, и выбор веры становится непринципиальным, а по большому счету — просто ненужным. С таким убеждением жила и Фернанда: «Молодость прошла в нигилизме и скептицизме. Кажущееся равенство религий приводило тогда к отрицанию религии как таковой». Но с годами потребность в вере вдруг начала ощущаться все острее и острее. Для актрисы стало очевидно: «Отсутствие веры — путь к депрессии, и человек без веры — просто потерян».

А переломным моментом в осознании необходимости веры стало появление ребенка. «Я задумалась о настоящем, о будущем, о его судьбе, о своей. Вообще мне кажется, что, когда у человека появляются дети, его просто толкает к вере. Впрочем, это может быть только мое личное ощущение». Может быть, и так, но все-таки, наверное, не случайно, что Православие окончательно вошло в жизнь Фернанды именно в тот день, когда крестили ее сына и когда, как сказал священник, «родился новый христианин».

Купол храма священномученицы Зинаиды

Купол храма священномученицы Зинаиды среди крыш в районе "Санта-Тереза" Рио-де-Жанейро.

Впрочем, знакомиться с Православием Фернанда начала, конечно же, раньше. Ее муж — православный, его дети от первого брака — тоже. Но настоящим откровением, по признанию актрисы, для нее стала русская литература: Чехов, которого она играла в театре, и Достоевский. «…Через них-то я к вере и пришла».

«Преступление и наказание», «Игрок», «Бесы» для Фернанды — больше, чем просто литература: это олицетворение русской культуры, в которую она, по собственному признанию, с каждой новой страницей влюблялась все больше и больше. Почему? «Потому что в русской культуре стремление к вере — главное. Ведь Достоевский в своих романах как раз это и показывает: если даже человек находится на краю пропасти и вот-вот в нее сорвется, у него все равно есть за что ухватиться, чтобы выжить, чтобы вернуться, — вера».

И как бы подчеркивая эту особенность русской культуры, актриса Фернанда Торрес привела пример из собственной профессиональной практики: «Американская культура, например, основана целиком на психологии. Знаете, для того, чтобы сыграть на сцене театра американскую пьесу, мы непременно зовем психолога, и он нам объясняет, что мучит человека, как возможно решить его проблему — так мы понимаем, что нужно играть. Но вообразите себе русскую пьесу… В мире не существует такого психолога, который мог бы в ней разобраться! Никакой психолог тут не поможет!»

Когда актер рассуждает о Православии, вопрос «насколько вера помогает или мешает в профессии», возникает сам собой. И, честно говоря, самый частый ответ таков: вера и профессия связаны друг с другом минимально. Слова Фернанды Торрес разрушили стереотип: «Вот посмотрите: православная служба внешне выглядит достаточно театрализованной, хотя, разумеется, не имеет ничего общего с театром — то есть с игрой. Но, тем не менее, она заставляет тебя очень внимательно относиться к тому, что происходит — что ты делаешь, какие слова ты произносишь, какую музыку ты слышишь. И мы сегодня во время Таинства не просто повернулись на запад, а потом обратно на восток: мы сделали какое-то осмысленное движение, потому что священник объяснил, что это — символ отречения от сатаны. И это потрясающе! Ведь это знание, с которым я теперь пойду в театр! Поэтому мне и кажется, что актерскую профессию Православие может только обогатить».

…Еще до начала чина крещения Фернанда вышла из церкви с покрасневшими от слез глазами. «Отец Василий твердо сказал, что оба крестных не могут быть католиками и что крещение возможно, только если тетя перейдет в Православие. И Вы знаете, я плакала…» — рассказывала актриса. Позже Фернанда объяснила, что это были слезы… радости. «Я своими глазами увидела, как священник остался верен тому, что на протяжении веков является незыблемым», — продолжила она. Можно было предположить любой повод для слез (пускай даже и слез радости), но только не такой. Однако Фернанда пояснила: «Просто у Православия есть очень привлекательная для меня черта: оно не меняет своих традиций в угоду времени и современным веяниям».

Есть устоявшееся мнение, что обретение веры со временем ведет к необходимости от чего-то отказываться, в чем-то себя менять. Фернанда, по собственному признанию, этого не чувствует. Возможно, пока. Зато чувствует нечто совсем другое: «Ко мне пришло что-то очень важное, что-то очень ценное добавилось. Как минимум то, что через Православие я смогу еще больше прикоснуться к русской культуре. А для меня это уже очень и очень немало».