Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 12 Октябрь 2020

Просмотров: 1763

https://www.pravmir.ru/gorkoe-blazhenstvo-mirotvorcev/

Как христианин должен вести себя во время смуты?

Как христианин должен вести себя во время смуты? Прежде всего, давайте разберемся с тем, кто такой христианин. Это слово используется в разных значениях. Как мне сказали про одну африканскую страну, «там 60% христиан, 40% мусульман и 100% язычников». Ничего специфически африканского, впрочем, в этом нет — «христианство» может существовать просто как способ самоидентификации, обозначения своей принадлежности к роду-племени. Нет ничего удивительного в том, что у нас при опросах довольно много людей обозначают себя как «православных» и при этом не верят в Бога. В Западной Европе тоже достаточно неверующих католиков и протестантов.

Я не стал бы уничижать и такое, культурное и этническое христианство — это тоже великое благо, и многие вещи, которые кажутся нам само собой разумеющимися — это результат именно христианского присутствия в культуре. Но это еще не есть спасительная вера; человек не входит в рай потому, что он принадлежит к общности, где преобладающая религия — христианство. Чтобы сделаться наследником Царства, нужно личное произволение — личное покаяние и вера.

Святой Апостол Павел пишет: «Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследуйте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть» (2 Кор.13:5).

Источник http://pravlife.org/content/pervye-hristianskie-ikony

Мы спасаемся верой, а не претензией на веру; а вера проявляется определенным образом. Мы покоряемся Иисусу Христу как Господу и вверяемся Ему как Спасителю. Это значит, что Владыка в нашей жизни, тот, кому мы повинуемся безусловно и безоговорочно, — Он. И выясняется это в ситуации, когда наши неверующие соседи поступают иначе. Речь идет не о нашем воздержании от воровства ложек — порядочный мирской человек ложек тоже не ворует — а о решениях, в которых проявляется наша экстерриториальность, наша принадлежность к Царству, которое не отсюда.

Когда мир сей начинает нам приказывать — именем нации, свободы, революции, чего угодно еще — а мы не повинуемся. Мы повинуемся Иисусу Христу. В 1934 году в Германии возникло движение так называемых «Немецких Христиан» — приспособленцев, готовых радикально пересмотреть вероучение для того, чтобы угодить победившим национал-социалистам. Против них выступила «Исповедующая Церковь», объединившая тех, для кого слово Божие было безусловно важнее любых других слов. Как было сказано в Барменской Декларации, «как Иисус Христос есть божественный залог прощения всех наших грехов, точно так же и столь же серьезно Он есть властное притязание Бога на нашу жизнь в ее целостности. Через Него мы получаем радостное освобождение от всех безбожных уз этого мира для свободного и благодарного служения Его созданиям.

Мы отвергаем ложное учение о том, что в нашей жизни якобы могут существовать области, где мы принадлежим не Иисусу Христу, а иным господам; области, где мы не нуждались бы в Его оправдании и освящении».

Увы, человек может заявлять себя христианином — и даже регулярно ходить в церковь — но в принятии важных решений руководствоваться чем-то совсем другим. Политическими страстями — особенно. Дело в том, что политические страсти, в отличие от, скажем, грехов плоти, говорят со властью, претендуют на нашу преданность. Обжорство, пьянство или блуд обычно не пытаются выдавать себя за Высшую Правду, ради которой мы обязаны жить и умереть. А вот политические страсти — выдают.

Верность «правому делу» требует подчинения всего — это особенно видно по тому, как всуе употребляется имя Господне. Люди говоря так, будто Христос не Господь им, а союзник, успешно завербованный на борьбу против «них», помощник по части агитации и пропаганды. Даже священники иногда становятся больше жрецами Вотана или Перуна, ведущими свое племя с пением надлежащих заклинаний на соседнее.

Конечно, у христианина могут быть свои представления о том, какая политика более сообразна общему благу; во многих странах Европы существуют христианско-демократические партии, принесшие немало блага своим согражданам. Но когда общественное противостояние достигает определенного накала, политические группы начинают требовать от своих адептов ясного греха — ненависти и насилия. И здесь христианин оказывается перед необходимостью делать выбор. Что важнее — последовать за своими братьями по борьбе (куда бы они ни шли) или последовать за Агнцем (куда бы Он ни шел). Если Вы последуете за Агнцем, товарищи обязательно обвинят Вас в предательстве. Вам вслед полетят плевки, камни, а при определенной степени разогрева конфликта — и пуля в затылок. Предатель! Собаке — собачья смерть!

В начале страшной войны в Югославии был такой хорватский полицейский начальник — Йосип Райл-Кир. Когда он узнавал, что в таком-то районе сербы строят баррикаду, он приезжал туда на машине, выходил, показывая, что он один и безоружен, и разговаривал с испуганными и озлобленными людьми, увещевая их мирно разойтись по домам. Кончилось тем, что его убили его же товарищи-полицейские, которым он мешал бороться за Великую Хорватию.

Но если Вы последуете за товарищами — значит, Вы отвернетесь от Христа. Нет, формально Его имя можно будет призывать и дальше — иногда какие-нибудь совсем жуткие головорезы, вроде хорватских усташей, продолжали считать себя добрыми христианами и имели в своей среде монахов и священников. Но это — обман, и на Суде он неизбежно вскроется. «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Матф.7:22, 23).

А сохранить верность и товарищам по борьбе, и Господу не получится. В Евангелии Господь говорит, что «блаженны миротворцы», и в то же время, что Он принес «не мир, но разделение». В этом нет противоречия — если Вы решитесь быть миротворцем, многие от Вас отвернутся, объявят Вас отщепенцем, подлецом, предателем и агентом врага. Это — цена ученичества, и если мы решились быть христианами, мы должны понимать, что наше повиновение Господу не всем понравится.

Опьянение конфликта, ненависть к врагам, чувство единства со своими, та особенная интонация, с которой в таких случаях произносят слово «наши», стихийное (или вполне осознанное) отождествление «своей» стороны, что бы она ни делала, с Мировым Добром, а противника — с Мировым Злом, не меньше Гитлера — все это не располагает людей слушать миротворцев.

Как! Искать мира с проклятыми гадами, которые совершают такие-то и такие-то преступления? Да ты не меньше, чем Йосип Райл-Кир, заслуживаешь пули! При этом сообщения о преступлениях врагов могут быть утками, могут быть провокациями — правда на войне погибает первой — а могут быть правдой.

Гражданская смута — это золотое время для разного рода психопатов, которым нравится пытать и убивать, и которые отлично устраиваются на обеих сторонах. При этом — так работает механизм ненависти и насилия — «они» это всегда слитная масса, за преступления некоторых из «них» можно мстить каждому по отдельности, а вот «наши» это, напротив, славные ребята, а преступления, совершаемые нашей стороной — это, во-первых, на самом деле, действия подосланных врагами провокаторов, во-вторых, симметричный ответ на зверства врагов, в третьих — грешки отдельных лиц, которые ни в коем случае нельзя вменять «нашим» в целом.

Решиться быть христианином среди всего этого визга, крика, плача и скрежета зубовного трудно. А может быть, и опасно. Но наша принадлежность к иному Царству проявляется именно в таких ситуациях. Надо признать, что на той стороне (и на этой) есть преступники, которых надо судить по закону. Есть люди, с которыми надо и дальше жить в одной стране, и с которыми надо разговаривать о мире. А для начала — признать их людьми, а не исчадиями ада. Не «бандеровской сволочью» и не «титушками» — а ближними. Теми самыми, кого нам заповедано любить и прощать.

Миротворец будет вызывать насмешки, нападки и яростную ругань с обеих сторон — его и из своих выгонят, и в чужие не примут. Блаженство миротворцев подобно другим блаженствам — нищих, алчущих, жаждущих, изгнанных за правду. На внешнем, мирском уровне быть миротворцем накладно. Но Господь требует от нас именно этого. Сопротивления потоку ярости и гнева, который уносит всех остальных; признания людьми тех, кого все вокруг нас объявляют нелюдью; отказа кричать «смерть им!», когда все вокруг кричат «смерть!». Стоять между рядами противников — как те три монаха — и принимать на себя плевки и камни с обеих сторон.

Любить и жалеть тех и других — и поэтому говорить и тем, и другим «нет». Это будет трудно — но Господь не обещал, что будет легко. Он обещал, что миротворцы блаженны.

ПРОЩАЙТЕ И ПРОЩЕНЫ БУДЕТЕ

Примирение нас друг с другом всего важнее для Бога Слова

Мирное состояние души

Что значит быть миротворцем?

Подвиг смирения и терпения

Настоящее прощение – это подвиг

Жить по воле Божией – это делать людям добро все время

ПРИТЧА О БЛУДНОМ СЫНЕ

Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 09 Октябрь 2020

Просмотров: 2454

http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=90927

 Пандемия коронавируса — это, возможно, "последний звонок" для человечества, призывающий людей обратиться к духовной жизни, заявил патриарх Московский и вся Руси Кирилл в проповеди после богослужения в храме князя Александра Невского в подмосковном Переделкине. Об этом сообщает РИА Новости.

"Быть может, род человеческий дошел до некой точки, и, чтобы она не оказалась точкой невозврата, Господь погружает нас в такую ситуацию, чтобы мы могли увидеть тщетность того, чему отдаются лучшие годы жизни, все силы, все напряжение ума и воли. Поэтому главный вывод, который мы должны сделать из напасти, обрушившейся на весь род человеческий, — это то, что такие события не могут происходить вне божественного промысла. Это очень сильный и, может быть, даже последний звонок для всех нас", — сказал патриарх Кирилл, текст его проповеди опубликован на сайте РПЦ.

Фото: РИА Новости / Михаил Климентьев

По его словам, эпидемия потребовала от людей "налагать на себя очень большие самоограничения" и "жить не по закону похоти".

"В самом деле, если у людей не хватает разумения, силы воли, подлинного целеполагания, чтобы жить не по закону похоти, то Господь вдруг призывает всех нас изменить свою жизнь — ради своего здоровья и ради того, чтобы избежать преждевременной кончины. Уединение, отказ от достижения целей, которые еще вчера казались важными и необходимыми, — действительно, сам Бог предоставляет нам возможность о многом подумать, многое переосмыслить", — объяснил патриарх.

Он подчеркнул, что и начало духовного подвига связано с огромными самоограничениями.

"Не может воспитать свой дух тот человек, кто живет по закону плоти, кто стремится удовлетворять свои потребности, кто хочет добиться почитания со стороны окружающих и, наконец, властвовать над ними. Все, что рассматривается в мире как успех, абсолютно не соответствует тому, что можно назвать успехом духовным", — подытожил глава РПЦ.

Молитва двенадцати целителям

Что не так с мерами против ковида?

«Мы надеваем защитный костюм и причащаем». Как священники посещают больных с коронавирусом

Российская вакцина от коронавируса «Спутник V» взбудоражила западный мир

Епископ-вирусолог отвечает на возмущенные возгласы во время пандемии коронавируса

ЧТО О КОРОНАВИРУСЕ ГОВОРИЛИ СВЯТЫЕ ХХ ВЕКА

Как укрепить иммунитет, чтобы снизить риск заболевания в период пандемии

МЕЖДУ ПАНИКОЙ И БЕСПЕЧНОСТЬЮ: ПАСТЫРИ-МЕДИКИ О КОРОНАВИРУСЕ

Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 09 Октябрь 2020

Просмотров: 2490

http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=90944

Объясняет выздоровевший игумен Нектарий Морозов

Как он лечился сам и что узнал ситуации в регионе

Игумен Нектарий (Морозов) перенес коронавирусную инфекцию —50% поражение легких, пневмония и то самое «матовое стекло» на компьютерной томографии (КТ). Ее, как и тест на ковид, пришлось делать платно — в Саратовской области многим заболевшим эти диагностические инструменты недоступны. Людей с высокой температурой и кашлем нередко оставляют лечиться дома, предлагают обильное питье и арбидол. Игумен Нектарий рассказал «Правмиру» о том, что он узнал о борьбе с пандемией, пока лечился сам.

Фото: moezhitie.ru

Вкратце картина в нашей саратовской реальности такая. У человека появляются симптомы, приходит врач и советует пить… арбидол и много жидкости. Про тест речи в абсолютном большинстве случаев нет.

Заболевший пытается сделать тест платно (если у него достаточно средств, разумеется: в некоторых лабораториях в Саратове стоимость теста доходит до 3000 рублей), но если у него хоть какие-то признаки ОРВИ, то в сдаче теста ему отказывают. Ему становится хуже, он пытается сделать КТ, слыша отовсюду, что главный способ понять, каково реальное его состояние, это именно компьютерная томография. Однако с признаками ОРВИ нельзя и на КТ (реальность такова, что иногда в платных клиниках на симптомы закрывают глаза, иногда нет, но в любом случае очередь растягивается на долгие дни, порой — на неделю).

В довершение к этому прибавляются случаи, когда пришедший по вызову врач, узнав, что у пациента уже несколько дней как пропали обоняние и/или вкус, но нет температуры, не считает нужным выдавать лист нетрудоспособности, и носитель ковида по необходимости и «по долгу» отправляется на работу заражать коллег.

Но и это еще не все: у многих из тех, у кого выявлена пневмония очевидно коронавирусного происхождения, нет возможности попасть в клинику — количество мест ограничено, а вал заболеваемости растет, в нашем случае уже официально превышая майские показатели.

В этом я убедился, когда заболел сам.

Дышать было все труднее, а слабость нарастала

Господь милостив – при поражении легких до 50% я переболел коронавирусом достаточно благополучно. Но даже такой ограниченный в хорошем смысле этого слова опыт вызывает желание поделиться им с теми, кто его еще не имеет и кому он хотя бы отчасти может пригодиться.

Заболел я, скорее всего, 21 сентября, на Рождество Божией Матери, во всяком случае, недомогание и ломота в теле начались тогда. Перестраховался: сдал тест — но окольным путем, исключительно благодаря добрым друзьям. Ответ пришел отрицательный, и я успокоился. Тем более, что почувствовал себя лучше, температура, которая и так не повышалась выше 37,4, нормализовалась.

Но потом, день за днем, картина стала меняться. Температура опять поднималась до 37,4, дыхание стало затрудняться, слабость нарастала. Решил записаться на КТ. И здесь пришлось идти теми же окольными путями, записываться в платную клинику, не объясняя, в чем причина моего намерения, и уповая на то, что у меня забудут измерить температуру (как и случилось). И, конечно, чувствуя укоры совести и не зная, однако, как еще в такой ситуации действовать.

Спустя сутки получил на почту описание: «Уплотнения легочной ткани по типу “матового стекла”, двусторонняя полисегментарная пневмония, высокой степени вероятности коронавирусная». К этому времени пульсоксиметр показывал 94 единицы, но дышать уже было тяжеловато. Слава Богу, в больницу удалось попасть быстро — но опять же, если бы не помощь близких людей, то трудно сказать, как бы все обернулось. И даже по дороге туда я именно об этом и думал — о тех, о ком в подобной ситуации позаботиться особенно некому.

Плохо по-настоящему было только два первых дня: действующие протоколы лечения, судя по всему, все же гораздо эффективнее и, если ситуация не совсем запущена и нет отягчающих течение болезни заболеваний, улучшение приходит достаточно скоро. В нашем случае этот протокол был таков: внутривенно медаксон (антибиотик) и дексаметазон (гормон — достаточно жесткий, со многими побочками, но хорошо снимающий воспаление), подкожно — антикоагулянт (нам кололи фраксипарин, то также используют клексан или гепарин или что-то из аналогов), в таблетках — азитромицин. Ну и на уровне рекомендаций — витамин D 10 000 и дважды в день по грамму витамина С и цинк (это надо было находить самим).

Особенно важен тут, как мы поняли, антикоагулянт, поскольку именно гиперкоагуляция становится причиной так называемой пневмонии, забивая легкие кровью, она же приводила зачастую у инсультам и инфарктам, вызывала тромбоз. С введением в протоколы низкомолекулярных гепаринов стало все же существенно легче. Это та ценная информация, которой я успел здесь за это время обогатиться.

Были, разумеется, советы больше лежать на животе, чтобы легкие наполнялись кислородом, и это правда ощутимо помогало. Ссылку на дыхательную гимнастику прислал друг из числа переболевших ранее, фитнес-тренер, она тоже пришлась очень кстати.

Но, конечно, находясь в палате, невозможно было вполне отключиться от жизни тех близких и просто хорошо знакомых людей, которые заболевали в это же время сами, писали, звонили мне, о которых я узнавал от кого-то еще. И, соответственно, невозможно было не переживать.

Обильное питье и арбидол

Врачи объясняют, что при средней степени поражения, до 30% необходимости в экстренной госпитализации нет. Нет, если не нарастает отрицательная динамика, если пациент получает адекватное лечение.

Но вот в чем беда: ни один из моих знакомых не услышал от пришедшего по вызову врача про существующие протоколы лечения пневмонии. Тот же арбидол, кагоцел, обильное питье… И ни слова про антикоагулянты. Приходилось постоянно связывать со знакомыми врачами, работающими в ковид-центрах, устраивать «заочные консультации», пересылать «рецепты» и радоваться, когда это приводило к положительному результату.

И недоумевать, задаваясь очередными вопросами — насущными и при том очевидно риторическими. Из которых самый очевидный и наболевший такой: как же можно остановить распространение пандемии в российских регионах при таком уровне организации «карантинных мер»?

Я убежден, что носить маски в местах скопления людей решительно необходимо (делаю это сам и, с какими бы протестами мы не сталкивались, не разрешаю впускать в храм человека, отказывающегося надеть предложенную ему маску). Обязательно нужно соблюдать дистанцию, мыть руки и не пренебрегать прочими гигиеническими мерами. Но все это становится тщетным при отсутствии массового тестирования, оперативного и правильно осуществляемого отделения инфицированных от здоровых и, конечно же, при условии того, что огромное количество участковых врачей до сих пор (!!!) не знают действующих протоколов лечения ковида и рекомендуют, по сказанному выше, бороться с ним с помощью арбидола или кагоцела.

И ведь мы не в начале пути: оно было в марте. Мы то ли подходим к пику второй волны, то ли нас вновь накрывает первая, но факт остается фактом — то, о чем я пишу, происходит несмотря на то, что вот уже семь месяцев коронавирус является темой номер один в мире и в России.

И никак я не могу поверить, что все с нами настолько плохо, что решительно никак нельзя изменить эту ситуацию, в которой мы все так или иначе находимся, что способов для этого не существует. Потому что иначе это не просто какой-то абсурд пандемии, а самая настоящая захлестывающая нас пандемия абсурда.

9 октября

Источник: "Православие и мир"

Молитва двенадцати целителям

Патриарх Кирилл назвал пандемию «последним звонком» для человечества

«Мы надеваем защитный костюм и причащаем». Как священники посещают больных с коронавирусом

Российская вакцина от коронавируса «Спутник V» взбудоражила западный мир

Епископ-вирусолог отвечает на возмущенные возгласы во время пандемии коронавируса

ЧТО О КОРОНАВИРУСЕ ГОВОРИЛИ СВЯТЫЕ ХХ ВЕКА

Как укрепить иммунитет, чтобы снизить риск заболевания в период пандемии

МЕЖДУ ПАНИКОЙ И БЕСПЕЧНОСТЬЮ: ПАСТЫРИ-МЕДИКИ О КОРОНАВИРУСЕ

Подробности

Автор: Super User

Категория: Uncategorised

Опубликовано: 08 Октябрь 2020

Просмотров: 2557

http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=90903

Как человек редактирует геном — клеток, растений, животных

Нобелевская премия по химии 2020 года присуждена за открытие, последствия которого стали известны всем два года назад по заголовкам новостей. Тогда китайский ученый Хэ Цзянькуй отредктировал геном эмбрионов человека. Но «нобелевку» получил не он, а авторы метода CRISPR/Cas9 Эммануэль Шарпантье и Дженнифер Дудна, которые открыли науке путь к редактированию генома — клеток, растений, животных.

«Они получили все возможные на лице Земли премии»

«Генетические ножницы» — очень молодая работа. Сама система CRISPR/Cas-9 известна давно, но ее использование для прицельного разрезания генома и введения в него нужных участков Шарпантье и Дудна разработали и описали всего восемь лет назад. Однако за это время технология завоевала и лаборатории, и стартапы, и промышленность, и медицину. И успела, хотя и без участия ее создательниц, всегда подчеркнуто осторожных и сдержанных, поставить мир перед этической дилеммой улучшения человека.

На момент открытия Шарпантье — француженка — работала в Швеции в Университете Умео. Следует также отметить, что это не ситуация параллельного открытия: лауреатки плотно сотрудничали, хотя Дудна работала и работает в десятки часовых поясов от Европы в Университете Калифорнии в Беркли.

 «Эту премию никак нельзя назвать неожиданной. Лауреатки уже получили все возможные на лице Земли премии, поэтому логично было предположить, что они получат и эту. Однако Нобелевская премия — очень старая, уважаемая и особенная. Никто не воспринимает ее получение как что-то само собой разумеющееся. Я не говорил сегодня с профессором Дудна, однако профессор Шарпантье была по-настоящему счастлива и тронута», — сказал председатель Нобелевского комитета по химии Клос Густафссон, отвечая на вопрос, ожидали ли победительницы присуждения премии.

Насчет премий профессор Густафссон совершенно прав: Дудна и Шарпантье получили за свою работу несколько десятков премий, среди которых — максимально крупные и уважаемые. Интересно, что первым их работу осмелился отметить Breakthrough Prize, основанный российским бизнесменом Юрием Мильнером вместе с Марком Цукербергом и Сергеем Брином (это было еще в 2015 году). Затем последовали премия принцессы Астурийской, премия Японии, премия Кавли, премия Вольфа и много других, менее известных.

Агентство Clarivate Analytics, каждый год оглашающее «лауреатов цитирования» — самых влиятельных ученых, «предсказало» им Нобелевскую премию еще в 2015 году. Таков был резонанс, вызванный их работами всего за три года (кстати, в том же году были названы в кандидатах на нобелевку прошлогодние лауреаты-химики — создатели литий-ионных аккумуляторов Джон Гуденаф и Стэнли Уиттингэм).

Довершает картину то, что лауреатки, по нобелевским меркам, чрезвычайно молоды — Дудна 56 лет, Шарпантье — 51 год. Подводя итог: уже несколько лет было совершенно ясно, что их «нобелевка» — вопрос времени. Только какого? Гуденафу пришлось ждать до 97 лет, а создательницам «генетических ножниц», к счастью, повезло куда больше.

Ножницы из бактерий

«Генетические ножницы» не созданы человеком с нуля — они подсмотрены в природе. CRISPR-системы изучаются порядка 20 лет — это часть очень необычно работающего иммунитета бактерий. Поскольку бактерии — это целые клетки, они могут также болеть вирусами, как и мы, клетки нашего организма.

Такие вирусы называются бактериофагами, а вот «лечатся» — вернее, приобретают иммунитет, — бактерии очень необычно. Они «запоминают врага» внутри себя. Короткие фрагменты ДНК бактериофага (длиной 30 пар нуклеотидов) встраиваются в специальный участок бактериальной хромосомы (это и есть CRISPR-локус). Клетки с модифицированным таким образом геномом (и их «дети» — геном наследуем) становятся устойчивыми к повторному заражению бактериофагом. Впоследствии бактерия «сверяет» геномы подбирающихся к ней вирусов с тем, что есть в ее «базе данных» и при совпадении носитель опознанной ДНК уничтожается.

Этот механизм очень интересен с точки зрения фундаментальной науки, однако среди его применений еще 10 лет назад рассматривался только мир бактерий — как бы получше убивать ненужных и защищать нужных микробов. Гениальной была идея увидеть в этом явлении не объект изучения, а потенциальный метод — ведь бактерия умудряется очень точно разрезать свой геном, вставить в него участок, а затем сшить.

Именно так посмотрели на вопрос Дудна и Шарпантье. Они собрали систему из ферментов, которые точно прицеливаются в определенную точки ДНК и разрезают ее. Так можно избирательно удалять участок генома или заменять его на нужный вам. Этот метод — CRISPR/Cas9 — не первый метод генетической модификации, но революционный. Старые методы не позволяли добиться точности «прицеливания» и были дорогие и сложные.

А вот генетические ножницы оказались очень точны и доступны. Теперь с их помощью в лабораториях создают модели для исследований лекарств, ученые в сфере сельского хозяйства экспериментируют с новыми сельхозкультурами, а медики — пытаются разработать надежные терапии генетических заболеваний. Это последнее применение, конечно, самое известное и спорное (хотя далеко не самое массовое, как исследовательский инструмент CRISPR/Cas9 куда популярнее).

Хотя китайский ученый Хэ Цзянькуй и обеспечил два года назад появление на свет двух ГМ-детей, устойчивых к ВИЧ, эта работа не встретила понимания и в научном сообществе, ни в обществе. Вкратце проблема в следующем: что годится для лабораторных исследований, далеко не всегда годится для больниц и жизни.

Ученым-химикам предстоит доработать метод до 100-процентной надежности, а обществу вместе с учеными-этиками и философами — понять, готовы ли мы к нему и на каких условиях. Конечно, редактирование генома человека не остановить, но его правила и нормы пишутся у нас на глазах, и сегодняшние лауреаты неизменно призывают к осторожности и широкому общественному диалогу в этих вопросах.

Кругом наши

Нобелевскую премию могут получить не более трех человек, но работают над «нобелевской» тематикой всегда гораздо большее число ученых в разных уголках Земли. Так, в исследованиях CRISPR/Cas9 серьезен вклад российской научной школы.

 «Активную роль в истории CRISPR сыграли наши соотечественники, работающие за рубежом — Евгений Кунин, Александр Болотин, и, наконец, Виргис Шикшнис, выпускник МГУ, защитивший кандидатскую под руководством Карела Мартинека. Виргис и показал, что CRISPR-Cas9 работает как единая ферментная система, реконструировав его в другом организме. Виргис, будучи химиком-энзимологом также продемонстрировал, что эта система может быть реконструирована и может расщеплять ДНК «в пробирке». Независимо от Виргиса, Шарпантье и Дудна пришли к таким же выводам, что фермент можно использовать для коррекции генов и провели реконструкцию», — рассказал профессор Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл Александр Кабанов, выпускник химфака МГУ и президент Ассоциации русскоязычных ученых в США RASA-America

 Виргис Шикшнис в 2018 году разделил премию Кавли с Дудна и Шарпантье.

Нобелевская премия Шарпантье и Дудна — первый случай, когда Нобелевскую премию получили одновременно две женщины и только они. Женщины соло получали научные нобелевки трижды — первой была, конечно, Мария Склодовская-Кюри, второй — Дороти Ходжкин (обе — химия), третьей — Барбара Мак-Клинток (физиология и медицина). Две женщины одновременно получали нобелевку всего один раз — в 2009 году Элизабет Блэкберн и Кэрол Грейдер разделили премию по физиологии и медицине с Джеком Шостаком. Так что 2020-й — первый год премирования «женского коллектива».

Александра Борисова

8 октября

Источник: "Православие и мир"