http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=102295

Летом 2022 года фонд «Милосердие» организовал в Свято-Даниловом мужском монастыре Переславля-Залесского школу молодых журналистов «Православная социальная журналистика. Молодой взгляд» – цикл обучающих мероприятий с участием ведущих российских профессионалов масс-медиа. Записи их выступлений были опубликованы официальным видеоканалом портала о благотворительности и социальной деятельности «Милосердие». В рамках школы настоятель обители преподобного Даниила Переславского игумен Пантелеимон (Королёв) прочел лекцию «Монашество и журналистика», с изложением которой, а также ответами отца Пантелеимона на вопросы слушателей, мы хотим познакомить наших читателей.

Монашеская письменность рождается из тишины кельи

Тема лекции может многих удивить: казалось бы – где монашество и где журналистика… Однако попробуем на эту тему поразмышлять. Собственно, монастыри всегда были очагами письменности, и на жизнь монастырскую можно посмотреть с этой с точки зрения. Для древних текстов ведь тоже был важен вопрос «публикации», и зачастую тексты делались публичными через публичное чтение. Примеры этого мы видим даже в Священном Писании. Апостол Павел пишет Колоссянам: Когда это послание прочитано будет у вас, то распорядитесь, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви; а то, которое из Лаодикии, прочитайте и вы (Кол. 4:16). В современной терминологии было бы: сделайте репост в своих локальных соцсетях.

Эта важная тема про совместное чтение и слушание текстов ярко проявляется и в жизни монашеской. Еще до того, как монастыри сформировались как общины, монахи жили на окраинах сел или вовсе уходили в пустыню. И одними из основных дел для них были молитва и чтение – чтение со вниманием. Впоследствии, когда сформировались общежительные монастыри, – определились места, где читали тексты разных жанров и назначения: в келье, в храме, на трапезе. Зачастую списки текстов пересекались и что-то, что начинали читать в храме на праздничной службе, могли дочитывать на трапезе. Монахи читали и у себя в кельях; например, у преподобного Феодора Студита мы находим такое предписание: по сигналу колокольчика или била братия, которые брали книги в библиотеке, должны были сдать их обратно в библиотеку, с тем, чтобы прийти в следующий раз. То есть никакие книги у себя не удерживать, а прийти снова и быть довольными книгой, какую им выдадут – не обязательно ту же самую. Это говорит о том, что важным делом для монашествующих было именно чтение, интеллектуальный труд.

Фото: p-danilov.ru

Книги, как я уже сказал, были разных жанров и назначения. Тексты Священного Писания имели, конечно, нравственно-назидательный характер. Для назидания и догматического научения были также предназначены многочисленные пространные Слова, посвященные праздникам. Мы это знаем, потому что в некоторых монастырях сохранились свои уставы – что и когда читать. Что-то конечно, сохранено и в большой книге под названием Типикон, который мы чтим, но не очень ему следуем. Из всех предписаний, касающихся назидательных чтений, в реальности в течение всего церковного года в обычном приходском храме выполняются обычно два: читаются Слово святителя Иоанна Златоуста на Пасху и Житие Марии Египетской на пятой седмице Великого поста. Остальные назидательные чтения, которые в Типиконе на самом деле есть на каждый день, на каждый праздник, как-то потихоньку из приходской практики выпали и существуют где-то лишь изредка. Однако сведения о них сохранились.

В монашеском сообществе «публикация» этих Слов была регулярной, монахи слышали их так же часто, как и богослужебные тексты, и постепенно запоминали. Говорят, что радует узнавание. Например, есть пространнейшее Слово Григория Богослова на Пасху, в котором святитель излагает и исторические аспекты, и очень глубоко затрагивает именно догматическое учение. Когда первый раз встречаешься с этим сложным догматическим текстом, его довольно мучительно воспринимать. Святитель Григорий после вступления, длящегося минут 15-20, говорит: «Теперь давайте перейдем к теме, потому что я не хочу быть слишком пространным, чтобы не наскучить, однако не хочется быть и слишком кратким, чтобы не огорчить желающих насытиться догматическими истинами…» – и продолжает это Слово еще минут 30. Понятно, что крайне трудно удерживать все это во внимании и потому зачастую такие тексты публиковали фрагментами. На службе были определенные моменты, когда братия спокойно садились и слушали тексты. Когда старший видел, что кое-кто уже начинает засыпать, он мог дать знак прерваться и продолжить позже…

Другой тип письменности, предназначенный для вдохновения и отчасти для удивления, – это жития святых мучеников, в которых мы встречаем повествования о поразительных чудесах. Нынче – прежде всего, в монастырях, в семинариях, но и в некоторых приходских храмах – есть практика чтения житий святых за трапезой. При этом, особенно в семинарии, всегда возникал вопрос: зачем нам за трапезой читают мученические жития со всеми детальными анатомическими подробностями, как кого мучили? Нужно сказать, что эти жития были предназначены, в первую очередь, все-таки для чтения в храме, и их задача была именно удивлять, увлекать ярким повествованием.

Существуют и иные тексты, которые традиционно входят в круг монашеской литературы, типичный для чтения на трапезе, – это «инструкции». Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин в своем большом произведении «Собеседования египетских отцов» говорит: наша цель не вызвать удивление; наша цель – дать вам советы. Показать, каким образом вы можете достигнуть тех добродетелей, которые стяжали отцы пустынники. То есть, определенный пласт литературы действительно является именно «инструктажем», который показывает, как нужно достигать добродетели. Сюда относятся Душеполезные поучения аввы Дорофея и Лествица преподобного Иоанна. Притом у Лествицы есть и еще один очень важный аспект: Лествица отчасти похожа на трактат об устройстве вселенной человеческой души. Преподобный Иоанн показывает, как взаимосвязаны страсти, как они цепляются друг за друга, чтобы ты знал: если окажешься невнимательным к одному, то совершенно логично за этим последует и другое. В том числе, он приводит важные примеры падений, когда рассказывает, например, о человеке, который позволил себе быть гордым и пренебрежительным. Сначала этот человек пренебрегал мнением братий, говоря, что для него важно только мнение игумена; потом, опираясь на Священное Писание, начал презирать мнение игумена. Выше Священного Писания поставил мнение апостолов, затем – только первоверховных великих апостолов Петра и Павла… Ну, и, соответственно, говорится, что пройдет еще немного времени, и этот человек дойдет до такого безумия, что станет отрицать Самого Бога. Так устроена вселенная человеческих страстей.

Среди самых значительных жанров, встречающихся в монашеской литературе, конечно, находятся литературные портреты людей. Жизнеописание преподобного Антония Великого, написанное святителем Афанасием Александрийским, – один из таких основополагающих текстов для монашества, где существенно именно то, что он написан монахом про монаха.

Интервью – жанр, типичный для журналистики. И можно сказать, что упомянутые «Собеседования» преподобного Иоанна Кассиана Римлянина – это такое классическое большое интервью. Преподобный задает самые разные вопросы, пишет ответы, и вдобавок здесь еще есть своя красивая драматургия, потому что интервью переплетено с повествованием о путешествиях. Отцы пустынники описывают, как они ушли от одного собеседника, пришли к другому, и какие-то обстоятельства, с которыми они столкнулись по пути, находят отражение в следующих вопросах.

Очень близкий к этому текст, который тоже зачастую читается на трапезе, – это Руководство к духовной жизни преподобных отцов Варсонофия и Иоанна в ответах на вопрошения учеников. Тоже большое «интервью», в котором есть ответы на самые разные вопросы. По возможности они где-то скомпонованы тематически, где-то не скомпонованы, но в любом случае мы хорошо видим и персону спрашивающего, и характер старцев, которые дают ответы; эти моменты показаны очень ярко.

К жанру интервью, наверное, можно отнести и Слова преподобного Паисия Святогорца. Большей частью они представляют собой беседы с сестрами, которые записывали ответы старца на самые разные вопросы, после долгой, тщательной редактуры компоновали их тематически и тоже старались выстроить эти беседы так, чтобы в вопросах и ответах была правильная, красивая драматургия. И действительно, очень часто этого удавалось достичь, так что читаются эти книги буквально взахлеб.

Существуют жанры, которые, если провести аналогию с современной прессой, можно назвать своеобразными «колонками экспертов» – в них святые отцы высказываются исходя из своего опыта. Зачастую этот жанр проявляется в формате писем, – когда один человек спрашивает другого, и тот выдает ему пространное экспертное мнение. Например, сохранилась обильная переписка святителя Феофана Затворника, из которой можно почерпнуть много полезного. Есть многочисленные проповеди, их также можно соотнести с этим жанром: некто, с высоты своего опыта глядя на ситуацию, говорит, что нужно поступать так-то и так. Очень важный в этом смысле сборник – это Слова преподобного Феодора Студита, которые он говорил в собрании братий, исходя из обстоятельств, складывающихся в его обители. Например, он описывает какое-либо реальное происшествие, вразумляет его участников и объясняет, каким образом подобает им жить. При этом выводятся правила, по которым должно поступать все братство, и выдаются важные рекомендации.

Есть еще жанр, который изредка бывает представлен в журналистике, –афоризмы. Например, высказывания преподобного Иоанна Лествичника в огромной своей массе – афористического склада. При этом преподобный Иоанн рождал их не россыпями, а понемногу, неспешно, в то время как жизнь его была наполнена тишиной. Это как раз отличительная черта именно монашеской письменности – то, что она рождается из тишины кельи. В Житии преподобного Иоанна мы знаем такой момент, когда братия стала его укорять: «Что-то ты нам много разных поучений произносишь – мы устали…» И преподобный Иоанн замолчал. Замолчал, жил в своей келье и в течение, насколько я помню, полугода ничего не отвечал братиям. Братия сильно восскорбели и пришли к нему с плачем, говоря: совершенно неразумно мы привалили камень к источнику, от которого питались живительной влагой, – лучше продолжай нам рассказывать. А у преподобного Иоанна важным деланием в этом одиноком пребывании было написание текстов.

Есть пример из современности: богослов, схиархимандрит Гавриил (Бунге), который живет в Швейцарии – отшельником, уже едва ли не больше сорока лет. Он был католическим монахом, потом перешел в Православие. Занимается исследованием древних отцов, преимущественно аввы Евагрия Понтийского. Им написан целый ряд книг, одна из которых исследует страсть уныния. И когда отца Гавриила спрашивали: «Отче, как Вы в своем уединении боретесь с унынием?» – он отвечал: «Пишу книжки про то, как бороться с унынием».

Написание книг было для монашествующих важной деятельностью. Пропуская через себя то, что они узнали, прочитали, услышали, и пытаясь это применять в своей жизни, – они создавали новые тексты, которые как раз и были наполнены и тишиной, и опытом.

Известно, что монахи старательно блюдут себя, чтобы не сказать праздного слова, но при этом отношение к словам бывает очень интересным. Некоторых отцов обвиняли в многословии, в том, что к ним постоянно приходят и беседуют с ними посетители. А один старец в ответ говорил так: «Вот ты сидишь молча в своей келье, и у тебя в голове обретается всякое пустословие; меня же спрашивают о полезном, и я стараюсь полезное говорить, так что ни одно слово не пропадает даром…» Вот такой важный критерий можно пытаться применять и к своим текстам, чтобы не было в них пустословия.

• < Назад
• Вперёд >